Тихая война

Эйнеке даже отвлекся от беседы Наталя с Петером и вскинул вверх голову, вглядываясь в крылатые силуэты.

Большие красные с желтым и синие птицы кричали особенно пронзительно и истошно. Маленькие зеленоватые верещали тише, но носились между ветвей лихо и вели себя с сородичами и иными пернатыми тварями особенно нагло. Они, не стесняясь, переругивались, отбирали фрукты и ягоды, без малейших зазрений совести задирали и себе подобных, и птах поменьше, и даже больших птиц: тех желто-красных и синих. Настоящих драк Эйнеке, тем не менее, не наблюдал, только возню, сравнимую с детскими стычками и склоками из-за игрушки или сладости.

Были ли среди них хищники? О, едва ли!

- Попугаи, - коротко пояснил самый юный из банды Петера.

Кажется, его товарищи то ли в шутку, то ли нет звали Принеси-Стрела. Ему едва ли было больше пятнадцати, да и ростом Принеси-Стрела не отличался высоким. В отличие от остальных членов банды он более всего походил на местных – уродился таким же черноволосым и темноглазым – однако говорил явным аварским акцентом.

- Попугаи? - переспросил Эйнеке.

О попугаях он имел довольно смутное впечатление, хотя слышал, что кое-где на юге держат подобных птиц, несмотря на то, что резко кричать им нравится гораздо больше, чем сладко петь.

- Ага, мой папаша, когда только мы притащились в Свободные города, учил меня их ловить, а потом мы их в Наварионскую империю везли или тиманцами продавали, - ухмыльнулся Принеси-Стрелу.

- Дурацкое занятие! - мотнул головой парень, а после с еще более довольной ухмылкой добавил: - Но тиманцы платили много.

Будто у них своих попугаев никогда отродясь не водилось!

“Так они там и правда не водятся…” - подумал Эйнеке про себя и весело хмыкнул.

Из соображений о справедливости говорить вслух ничего не стал. В конце концов, сам он в Тиманской империи никогда не был, а про отсутствие попугаев в тех краях знал лишь из книг, да разговоров с некоторыми особенно говорливыми тиманскими купцами.

Принеси-Стрела, кажется, желал обсудить что-то еще, но тут оживился гончак.

Пес нашел свежий след и двинулся по нему. На это указал Петеру хозяин животины, и Петер одобрительно кивнул. Его беседа с Наталем тоже прервалась, теперь все ступали молча и не просто молча, но и тихо. Для урожденных людей ступали браконьеры Петера удивительно осторожно, почти бесшумно. Впрочем, гаснуть стал не только шум, что издавал их отряд, но и вообще весь шум вокруг. Эйнеке заметил это не сразу.