Верос. Обитель Богов

За годы проведённые в Веросе и множества боёв на Арене он научился мастерски сочетать несочетаемое. Пожалуй, самое опасное, что он проворачивал за свою жизнь на Арене — перерождение. Потеряв в бою большую часть своего здоровья, Нарс сделал то, что до него никто не осмеливался сделать. Превратившись в феникса, он переступил грань жизни и смерти. Сгорев дотла, оставил после себя лишь черный пепел, а уже из него возродился вновь фениксом. После чего принял облик человека с полностью восстановленным телом.

Тогда у него не было выбора.

Смерти он не боялся. Этого не боится большинство тех, кто хоть раз побывал на Арене и видел ту воочию. Так и сейчас. У него не было выбора какую игру вести. На этот раз «переход» из мира живых в мир мертвых и обратно был затяжным.

Тихий треск поленьев в печи не мешал сосредоточенной работе алхимика. Несколько масляных ламп были единственными источниками света в помещении. Аромат трав в воздухе перекрывал запах свежей гари и солоноватой крови. Царящий полумрак и тишина в помещении способствовали сосредоточенной работе.

Нарс был увлечен процессом сравнения черной сажи из квартиры первого советника и той, что оставляли после себя твари из пустоши. Одна из них сейчас сидела в клетке возле противоположной стены комнаты. Алхимик спокойно работал, повернувшись к опасной твари спиной.

Дно и прутья клетки пустынной твари были покрыты толстой коркой льда. Нарс выяснил опытным путём то, что эти твари не переносили холода. На полу и стенах были следы от огромных когтей, едва ли не разрубленный пополам стол был готов вот-вот рухнуть, а документы разлетелись по комнате.

Всё это было следами бойни насмерть, которую алхимик устроил намерено.

Взяв сначала первый образец — сажу из квартиры Сарамината, Нарс попытался поджечь песок. Никакой реакции не последовало. Алхимик повторил эксперимент и со вторым образцом. Реакция, вернее её отсутствие, полностью повторилась.

— Так же, как и с тварью — никакой реакции на огонь, — продиктовал сам себе сфинкс, записывая результат в большую тетрадь.

Он замер, повернувшись вполоборота к клетке. Смерив оценивающим взглядом поверх очков смирившуюся со своей судьбой тварь, хмыкнул. Где-то под слоями одежды и наложенных бинтов засаднила свежая рана.

— И много вас? — решил он заговорить со зверушкой. Та приподняла голову, внимательно глядя на алхимика. Нарс был уверен, будь у этой твари уши она бы дернула ими на манер собаки. — Я что-то похожее уже читал в древних книгах.