Верос. Обитель Богов

За дальним столиком пара парней, совсем еще молодых, что-то обсуждали. Наверняка только успели попасть в город и получить свои метки. Искры в глазах выдавали с их головой. У новых героев Вероса взгляд был как у подростков: горящий, полный готовности к свершениям и любопытства к происходящему вокруг. Они с жадностью наблюдали за происходящим дивным новым миром. Больше никаких интересных персон в его поле зрения не попало.

Негромкая музыка и приглушенный свет... Дюкре любил такие места лишь из вип-ложи. Поднявшись вместе со своим заказом, сфинкс размеренным шагом прошел через весь зал в узкий коридор, который вел к местам дорогих гостей.

Классовое неравенство — то, что никогда не перестанет нравится Дюкре.

Он вошел в большое помещение разделенное ширмами на изолированные друг от друга зоны. Внутри каждой такой секции было по мягкому дивану и столику. Расположившись в одной из таких зон, Дюкре дал указание официанту, что к нему должен прийти гость.

Вскоре, в проходе он увидел крепкую мужскую фигуру.

Гость, не заставивший себя долго ждать, присел напротив сфинкса. Люций вальяжно кивнул в знак приветствия своему давнему знакомому.

— Зачем ты меня вызвал? — неумело скрывая раздражение, спросил наг.

Дюкре был в слишком хорошем расположении духа, чем-то даже напоминал кота, объевшегося сметаны, чтобы реагировать на подобного рода неуважение. Это читалось в каждом движении и мимике главы Гильдии.

— Тебе есть куда спешить? — Дюкре пригубил коктейль. — Закажи что-нибудь. У меня есть к тебе долгий разговор, — в привычной манере, сфинкс выдержал паузу.

— Ты же хочешь стать главным гладиатором, сияющей звездой священной Арены? Хочешь, чтобы вся слава, внимание и любовь зрителей доставались тебе?..

Глаза нага блеснули настолько жадно и алчно, словно все это лежало сейчас в руках Дюкре. Сфинкс, довольный собой, в очередной раз убедился в том, почему представители этой расы не связывались с магией. Азарт и жажда всего и сразу сгубила бы их...

— Чтобы стать таковым, тебе нужно убить нынешнего фаворита толпы, — Дюкре чуть склонил голову, неотрывно глядя на нага.

— Сможешь?

Истинная сила и мужество проявлялись именно сейчас... Пределы круга арены были лишь тем, что позволено видеть публике. Настоящая смелость и умение идти против системы оставалась далеко за полем боя...

Забавно было наблюдать за тем, как лицо нага вытянулось от удивления. Это шло вразрез с привычно-невозмутимым выражением, которое привык наблюдать Дюкре.