Искатели

Всем все понятно?

Откуда я знаю правила скалолазания, как вязать узлы, отмерять локтем веревку и крепить карабины? Умение тела, или собственная забытая память? Интерфейс ничего не говорит, оставляя меня наедине с командой и темнотой. Может это и к лучшему. Нужна предельная концентрация, а если я вдруг ударюсь в воспоминания – может стать много хуже.

Имаджин неуверенно ступает на тонкую оплавленную трубу, даже сейчас белая кошка выглядит грациозно, хотя ее пушистый хвост и стоит колом от нервов и раздражения.

Она крепит веревку к внутренней части стены, но делает это скорее для порядка, у нее прирожденное чувство равновесия и девушка легко ступает вперед.

Дожидаюсь пока веревка натянется, и иду следом. Я в опоре уверен куда меньше, воображение щедрыми мазками рисует гигантскую пасть, дожидающаяся меня на дне провала. Вот только если я упаду – вполне могу не дожить до приземления. Какая глубина у этого колодца? Невольно смотрю вниз, но дна естественно не видно. Голова кружится, заставляю себя крепче вцепиться в остатки стального каркаса и пойти вперед.

Имаджин послушно дожидается пока веревка чуть ослабнет, продвигаясь дальше. Страх уходит, труба скользкая от конденсата, но множество креплений внутри разобранной стены вполне можно использовать. Беспокоюсь не за себя. Третьим к преграде подходит Куват, и я прекрасно понимаю настроение товарища по дрожанию веревки. Ничего. Он выдержит. У него просто выбора нет, как и у всех нас.

Дожидаюсь пока веревка со стороны орка-защитника чуть ослабнет и сам двигаюсь вперед, высвобождая место для Имаджин.

Когти на ботинках успокаивающе стучат по металлу. Толстая, рифленая кожа подошв гнется, но я стараюсь переносить вес на руки, равномерно распределяя не малый вес своего тела и вещей за спиной.

Таймер тикает, заставляя регулярно на себя оглядываться. Через полчаса всем становится спокойнее, они привыкли к опасности, неустойчивости конструкции, и это самое страшное.

- Не терять бдительность! Держитесь крепче! – Говорю громко, и уверенно, хотя с самого градом льет пот.

Тяжело. Руки в постоянном напряжении. Свет от глаз-фонарей выхватывает лишь небольшой участок мертвого металла. По оплавившейся крыше понятно, что коридор разобрали задолго до аварии, или катастрофы.

Из-за плохого освещения и гигантских расстояний, разобрать что-то в темноте практически невозможно. Но что-то подстегивает меня, заставляет активировать Шок.