Капелька

– Ты куда привела нас? – с порога зашипел главарь. – В приют для сраных бродяг? Где добыча?

– Ну немножко ошиблась, бывает, – легкомысленно пожала плечами Нико. – По слухам должны были попасться настоящие богачи. Но ты же знаешь эти слухи... Если тебя утешит, в шкафчике деньги.

– Деньги, – Франческо безразлично посмотрел на мертвеца и выгреб монеты в кошель. – Гроши, а не деньги. Теперь ты моя должница, Нико.

– Как скажешь, – покорно вздохнула Нико.

– Бумажки нашла?

– Нашла, – Нико показала футляр и присела на подоконник.

– Ну хоть тебе повезло, – Франческо повернулся к Винченце. – Надо уносить ноги. Где Марио?

– Внизу шебуршит, – Винченце кивнул за спину. – Хочет полы вскрыть, думает золото там. – он перевел взгляд на Нико. 

– А мне интересно, что за бумажки, ради которых пришлось убивать?

– Кстати да, – оживился Франческо. – Что за бумаги?

– Папенькино завещание, – не моргнув глазом соврала Нико. – Мы, знаешь ли, были очень близки.

– Завещание, ага, – усмехнулся Франческо.

Он замолчал и прислушался. В коридоре вкрадчиво зашуршало, следом раздался душераздирающий скрип. Так бывает, если по камню проводят острым ножом.

– Марио? – шепотом позвал главарь.

Звук исчез, навалилась глухая, давящая виски тишина. В открытую дверь что-то влетело, покатилось и застыло в пятне жидкого света. Франческо матерно выругался, Винченце утробно сглотнул, Нико с трудом сдержала рвущийся крик. На полу, брызгая кровью, лежала голова Марио с перекошенным ртом.

– Что за хе..., – договорить Франческо не успел. Снова жутко заскрежетало и в распахнутой двери возникла жуткая долговязая тень. Твою же мать! Нико не стала дожидаться развития паскудных событий и вывалилась из окна спиною вперед...

...Винченце пришел в себя первым и ударил тень ножом, целя в грудь. Сталь лязгнула о сталь, неизвестный с легкостью парировал и одним взмахом клинка располосовал шею Винченце так, что голова отвалилась на спину и повисла на перерезанных мышцах.

В прыгающем свете лампы Франческо увидел высокую, поджарую фигуру, одетую в затертый камзол черной кожи, шляпу и высокие сапоги, с лицом, скрытым под маской, выкрашенной наполовину белой краской и на половину черной. Франческо никогда не был трусом, но в тот момент он отчетливо понял, что испуган, как сопливый пацан. И страх придал ему сил.