Виашерон 1. Падение Дома Теккен'ар

Похудевший до состояния жертвы концлагеря — тяжело есть, когда тебя постоянно тошнит из-за химии, а опухоль забирает все силы. Только пронзительные голубые глаза составляли всё его сходство с прежним — здоровым обликом.

— Олег, ты не ответил мне, где ты деньги нашёл? — отец хмурился, и это простая эмоция, казалось, забирала у него все силы.

— Пап, все в порядке, мне дали кредит.

— Не нужно мне врать, а? Кто тебе кредит даст? Я-то знаю, сколько стоит лечение. Под опель тебе его дадут что ли, ага, догонят и ещё дадут, — буркнул он.

— Ты прав. Я не хочу тебя обманывать, но говорить не буду, — кафельный пол занимал всё моё зрение.

— Батя тебя любит, а ты его бесишь. А мне нервничать нельзя, — он улыбнулся уголками губ. — Ну хоть не криминал?

— Нет, всё законно.

— И то слава богу, — заметное напряжение отпустило его.

— Я тебе апельсинов принёс, — попытался я сменить тему.

— Спасибо, брось на тумбочку. Он вздохнул, — корейцы или немцы?

— Корейцы. У них процент выживаемости выше.

— Ну и как я с ними говорить буду?

— Бать, тебе говорить ничего не надо будет, пальцем ткнёшь в живот, закрыл глаза, открыл глаза, проснулся здоровым человеком.

— А как я медсестёр кадрить буду, если я не говорю по-ихнему, — отец храбрился.

— По их.

— Я в тебя щас апельсином кину, балбес.

— Жестами. Будешь им подмигивать и приглашающе руками делать, поправьте мне, мол, подушку, очень неудобно.

Отец засмеялся. Его задорный смех вызывал одновременно и радость, и тоску. Кажется, последний раз он так смеялся до диагноза.

— Смотри, найду себе там невесту, будет у тебя брат раскосый, жалеть будешь, что к немцам не отправил.

— Ничего, переживу.

— Иди давай, скоро местная домомучительница Фрекен Бок придёт, на процедуры меня везти. А она, скажу тебе, дружище, как три корейские медсестры в обхвате. Не забалуешь.

Из палаты я вышел полный решимости. Нужно будет, просижу в капсуле и два года, но отец у меня снова на ноги встанет.

***

Мой начальник в Райно-Тэке подписал заявление на неоплачиваемый отпуск, не глядя.

— Олег, очень надеюсь, что ты вернёшься к нам в отдел. Знаю, что ситуация у тебя сложная, я к боссам за тебя ходил, просил, эта скотина, — он огляделся и тише добавил, — Макбрайд зарубил, сказал, грейд[7] не позволяет, и всё. Мудак. Поэтому я рад, что ты нашёл деньги. Лечи отца и возвращайся к нам. Твоё место тебя дождётся, обещаю.

Хороший все же, Прокофьев, мужик. Нужно будет ему вискарь презентовать потом.