Виашерон 1. Падение Дома Теккен'ар

Дроу очень похожий на него, но старше, более резкие черты лица, лавандовые короткостриженые волосы, шрамы и стальной блеск в глазах. Пазл сложился. Бывший Патриарх Дома Теккен’ар. Отец Кредрима, Аббара и Джеззары.

Комната вызывала ощущение физического дискомфорта. Аура запустения и смерти, словно залез в склеп. Я вышел на балкон идентичный тому, что находился в комнате напротив. Здесь не стоял стул, но на балюстраде лежал засохший цветок, неуловимо похожий на орхидею. Тщательный осмотр вывел перед глазами окошко описания.

Напоминание о былой любви

Дроу практичны и не испытывают сантименты, любовь редко расцветает в их сердцах, а браки заключаются по расчёту. У некоторых правил есть исключения.

Мне очень не хотелось трогать цветок, но та самая практичность шепнула, что он может мне понадобиться, поэтому я сунул его в карман быстрого доступа. Окинул глазом дальнюю террасу, что полукругом опоясывала комнату Матриарха. Сделал глубокий вздох и после недолгого разбега, оттолкнувшись от перил, прыгнул над пропастью.

Столь короткий полёт прервал бортик, в который я врезался со всей дури, и тут же вцепился в него, холодеющей рукой.

Вам нанесли 70 единиц урона

Ваша ловкость повысилась до 9 (+1)

Подтянулся и перелез через него, стараясь не шуметь. Мог и не прыгать, спокойно бы преодолел препятствие с помощью Левитации, но так ловкость не прокачаешь. Длинную террасу, в три раза больше уже увиденных, от самой комнаты отгораживала стеклянная стена. Двойные двери плотно прикрыты. Изнутри помещение освещал канделябр с пятью наполовину оплывшими свечками.

А почему не магический светильник?

Матриарх Ши’нил Теккен’ар сидела в полумраке, боком ко мне, что-то сосредоточенно записывая в лежащую перед ней книжку. Я сместился в сторону и рассмотрел цель моего такого изнуряющего похода сквозь этажи этой крепости.

Если бы меня попросили описать её одним словом, я непременно использовал бы «властность». В каждом её жесте, в каждом размеренном движении рук, в складках возле губ и морщинках в уголках глаз сквозило могущество, ощущение собственного величия, неприкрытая доминантность.

Глубоко засевшее убеждение, что все приказы должны беспрекословно и немедленно исполняться, а любое неповиновение должно искореняться со всей жестокостью. Она совсем не выглядела старой, я не дал бы ей больше сорока, но почему-то чувствовал уверенность, что уже не одну сотню лет Матриарх плетёт интриги и выживает там, где другие гибнут.

Она носила тёмное платье с багровыми вставками[4].