Виашерон 1. Падение Дома Теккен'ар

Соверетт минут пятнадцать корячился над столом, что-то попеременно кастовал то на секстант, то на потолок, где по-прежнему ничего не находилось. Разве что на зуб инструмент не попробовал, но вскоре зашёл в тупик и испустил пораженческий вздох.

— Сдаюсь, не понимаю, как Аббар этого добился, но Джокасту видно только через зеркало механизма. Причём, — он злобно пнул стул, стоящий рядом, и тот отлетел к стене, — сам механизм тоже не испускает никакую магию!

— Ты мне лучше скажи, как теперь активировать этот глиф?

— Подозреваю, какой-то кодовой фразой.

— Аббар — заносчивый зануда, — мгновенно выдал я. — Нет? Ну попробовать стоило.

Я посмотрел на картину и чем дольше смотрел, тем сильнее нарастало ощущение неправильности. Что на картине меня смущало? Аббар занимал большую площадь рисунка. Стол этой комнаты, заставленный безделушками, виднелся у него за спиной, немного выступая сбоку. Статуэтка, ваза, книги. Глобус... Глобус имел спутники. Вот что. Вокруг изрисованного шара в воздухе висело три луны, а не две, как в реальности.

— Скажи-ка, дружище, тебе что-то известно про третью луну?

Соверетт хихикнул.

— Не зря мы летающих свиней вспоминали, теперь на детские сказки перешли. «Она была так прекрасна, что богини завидовали её красоте. Она была так талантлива, что лучшие ремесленники с горя ломали инструменты при виде её произведений. Её веснушки были размером с кота, груди — с собаку, рост — с корову, а гордыня — с дворец», — уже откровенно начал дурачиться собеседник.

— И боги покарали её?

— И боги покарали её, — эльф изобразил пальцами пистолеты.

— Аларис превратила её в камень, а Эстрикс, чтобы досадить сопернице — увеличила камень до размеров небесной луны. Правда Аларис об этом прознала и сделала луну невидимой. Вот и ходят легенды о невидимом третьем спутнике. Амальтея её звали.

Я прислушался, но ничего не происходило. Я подошел к столу, ещё раз взглянул в секстант, находя глифы.

— Чандрия. Джокаста. Амальтея.

Раздалось тихое шипение, словно разгерметизировалась давно запертая дверь, за которой царил вакуум, и из глифа Джокасты вниз ударил тонкий лазурный луч, вонзившись в глиф Чандрии, а оттуда — в доселе сокрытый третий глиф на ближайшей стене.

Портрет Аббара засветился по контуру рамки мягким светом и быстро погас. Я простоял в напряжении ещё несколько минут, ожидая неведомой угрозы, но больше ничего не происходило.

Наконец, устав ждать, я подошёл к картине и медленно отодвинул её, как и в прошлый раз.