Хмара

Помимо наружных стен, окружавших и защищавших весь Кривград, здесь имелась еще и внутренняя белокаменная стена, скрывавшая от постороннего взгляда ряд величественных построек, среди которых своей красой и великолепием выделялся королевский дворец, высившийся в самом центре этого архитектурного ансамбля. Собственно, эти заключенные в гранитный периметр здания и носили название Яснограда Престольного. 

-Николай Михайлович Хмара ибн прапорщик Тамбовский, контрактный военнослужащий Российской Армии, владетельный господин великого города Трехмухинска, почетный донор де ветеран.

Тот, чей девиз «Никто кроме нас», требует аудиенции его величества! -гордо вскинув голову, что есть мочи,проорал доблестный рыцарь Радскнехт Георг Ротшильд и, слегка привстав на носках, стукнул древком своего знамени в украшенные златоглавыми орлами ворота. 

-Не велено! - донеслось из-за ворот недовольное бурчание королевского стражника.

-Что не велено? – на всякий случай уточнил я. 

-Не велено беспокоить-с.

Их Величество почивать изволят-с! - за воротами звучно зевнули, видимо, королевская стража была не прочь вздремнуть вместе со своим королём.

-Я вам дам «не велено!» – гаркнул я и, как бы в подтверждение своей угрозы, звучно пнул носком берца в то место, где у всякой добропорядочной птицы начинается хвостовое оперение. Конечно, бедная карикатура ничем не заслуживала такого обращения, но я сегодня был настроен решительно, и мне было всё равно на ком срывать своё и без того плохое настроение.

-Но-но! - донеслось из-за ворот, - поаккуратнее с королевским имуществом-то! 

-Да хоть с императорским, плевать! - я снова пнул беднягу- птицу и осторожно потянул за рукоять меч, прицеливаясь, как бы половчее отодрать от ворот этого ощипанного цыплёнка-табака.

-Прекратите безобразить, а то сейчас как выйдем! - говоривший загремел амуницией, но выходить не спешил.

-Эй ты, ведро с капустой безмозглое, ещё не понял с кем разговариваешь, что ли? Не расслышал? Может, повторить еще раз, или ты сразу желаешь проверить крепость моего меча? – сказав своё веское слово, Георг выхватил из ножен свой двуручник и, не раздумывая, врезал острием по навершию створок, выполненному в виде каких-то жутковатых полузвериных-получеловеческих голов.

Удар был так силен, что меч снес обе головы. Они слетели со своих мест и, столкнувшись в воздухе, плюхнулись к ногам обескураженного стражника.