Хмара

- Брататься будем после, а сейчас тебя надо бы проучить, слегка, по- дружески.

-Зачем же, друзья, зачем же? Я всё понял! Я признаю свои ошибки! Я никогда! Ни за что! По гроб жизни! Зачем, друзья, зачем?!

Я посмотрел на извивающегося Гадского. 

 -Что б жизнь медом не казалась. 

-Мя - ву-у-у, - взвыл кот, когда рыцарь покрепче стиснул его жирную шею. –Друзья, мне для вас ничего-ничего не жалко: всё для вас, всё для вас! В знак искренности моих слов - вон в тех кустах таможенная колесница со знаком особым, тайным, на дверцах намалеванным, спрятана.

Тройкой отборных рысаков запряженная. Берите, езжайте, никто не осмелится вам путь заступить и дороге вашей воспрепятствовать, до столицы докатите как по скатерти!

Мне надоело котовое горлопанство. Я вздохнул и, приняв решение, похлопал по плечу державшего его рыцаря:

-Слушай, Георг Ротшильд! В конце концов, ты у нас рыцарь, а рыцарю пристало разбираться во всём. Следовательно, как проучить негодника, чтоб неповадно было прохожих обирать ,ты знаешь.

- Я на мгновение задумался. - И давай-ка, коли ты в латы закованный, сам негодника и проучи. Нам-то, понимаешь, возиться с ним не с руки, того и гляди, поцарапает или покусает.

Рыцарь обречено кивнул и поплелся в сторону деревьев, за которыми виднелся плохо замаскированный транспорт, на деле оказавшийся самым обыкновенным тарантасом.

-Да, ещё, - крикнул я ему в след, - коня мы твоего возьмём, так ты уж нас на колесах догоняй. - Рыцарь снова молча кивнул и вошел в близлежащие кустики.

-Что же мне с тобой, ворог, делать? – вслух размышлял он. - Отрубить одну лапу? Нет, не пойдет, какая коту после этого жизнь? 

-Да, да, не жизнь вовсе! - поддакнул котяра.

-Обрезать усы, уши? – продолжал размышлять Георг, поглядывая по сторонам. - Так кошки засмеют!

-Засмеют, точно засмеют. Нельзя-с, нельзя-с, – видя замешательство рыцаря,  кот Ништяк снова приободрился. 

Потомок Вельстибурга поскрёб железной рукавицей по железу, прикрывавшему затылок.

Для кота этот звук прозвучал похоронным колоколом, так как рыцаря тут же посетила идея:

 -Эврика! - вскричал он. - Как это мне сразу в голову-то не пришло! Это нельзя, это не с руки, а вот высечь, пожалуй, можно - и назидательно и без урону. 

-Что ты такое удумал?! – завизжал Гадский, предчувствуя неминуемую экзекуцию. - Сатрап, кровопивец, контрабандист! - он попытался вывернуться, но железные рукавички держали надёжно.