Хмара

Наконец, с победным криком выудив из покрытого пылью сундука нечто напоминающее кадило, запалил находившуюся в нем смолу и, всем своим видом излучая благостное удовольствие, принялся расхаживать с ним по всё еще пустующему залу. В это же время отец Клементий обходил первые ряды верующих и, поднимая за волосы, тыкал для поцелуя серебреным крестом в губы. Иногда он слегка не рассчитывал прилагаемого усилия, и тогда, вместо плавного приложения, крест смачно ударял по зубам. Наконец, ему это надоело. Он спел какой-то псалтырь и удалился в глубь здания на поиск церковного вина для проведения процедуры причастия.

А доблестный потомок не менее благородного отпрыска славной фамилии Смоктуновских слегка, или даже скорее не слегка, пошатываясь, медленно брел по огромному залу, поочередно обходя расставленные по периметру статуи и церемонно кланяясь. А толпа, меж тем, отлежав положенное время, приподнялась на ноги и в полном молчании, по- прежнему опустив взор, словно прорвавшая запруду река, стала заполнять внутреннюю часть храма. Матовый, успокаивающий свет, казалось, из ниоткуда лившийся на застывшие лица входящих, превращал их в посмертные маски-изваяния. Повернувшийся к ним лицом, отец Клементий испуганно охнул, трижды осенил себя крестным знаменем и принялся бормотать какую-то молитву. Он уже приготовился к  побегу, но в этот момент сразу с нескольких окон храма спали тяжелые занавеси, и яркие лучи солнца осветили внутренне убранство - наваждение исчезло. Но батюшка не успокоился. Мстя за недавний испуг, он воздел над головой руки и принялся осыпать всех вошедших бессчетным количеством известных ему проклятий. Толпа пала ниц. Воодушевлённый своим поступком, отец Клементий немного успокоился, гордо задрал нос и, развернувшись, вальяжной походкой направился к своему собрату по вере, который, стоя в другом конце зала, нервно крутил в руках увесистое кадило. (Получалось не хуже, чем у Чака Нориса). И одновременно наблюдал, как Радскнехт Георг Ротшильд со слезами на глазах братается с какой-то древней статуей древнего же воина, высеченного из цельного куска мрамора. Достойный отпрыск уже было нацелился лобызнуть чем-то приглянувшуюся ему статую в лоб, но в этот торжественный момент на сцене появились истинные хозяева храма. Одного взгляда на них хватило, что бы понять, отчего толпа верующих с такой терпеливой покорностью сносила выходки моих спутников: местные расстриги были почти точными копиями отца Клементия.