Хмара

- Никто Вас и не думает долго уговаривать, не хотите - возвращайтесь обратно. Дорогу Вы знаете, припасов мы Вам дадим, а крест мученический да испытание тяжкое отец Клементий и один снесёт. 

На физиономии Иннокентия появилось озадаченное выражение.

-Так я что, я ничего, стало быть, коль надобно, но исключительно испытания ради. - Перспектива остаться одному, да ещё и уступить кому-то другому венец мученика нашего святошу не прельщала, он неистово перекрестился и с видом восходящего на Голгофу двинул свои копыта в сторону Бабы-Яги.

 

Мы выстроились в одну шеренгу напротив подбоченившейся бабки Матрены.

-Смотреть только в мои глаза! - строго настрого приказала она, делая правой рукой первые пасы.

-Нет, я так не соглашался! - вновь запротестовал наш великомученик.

-Цыц, молчать! - Яга пригрозила ему пальцем. – Поздно, я уже волшебить начала, еще слово - и в колоду неподвижную превращу, мне с мертвым деревом работать проще...

Похоже, угроза подействовала, наш горемычный как вытаращил зенки на бабку Матрену, так дальше до самого финиша  ни разу и не моргнул.

 

-Всё, - просто сказала наша кудесница и устало опустилась на всё ту же валежину. 

-Как усё? – отец Иннокентий очумело заозирался по сторонам. - Ей богу, ничего не чувствую. А где взор, пронзающий высь? Где взгляд, которому доступна твердь земная и все клады в ней сокрытые? 

-Ишь, куда хватил, клады ему подавай! - Яга осуждающе покачала головой. - Для кладов другая волшба требуется.

Всяк клады сыскать стремится, но не каждому они открываются. Но тебе лучше не о кладах думать, не о злате закопанном горевать, вы лучше туда гляньте да повнимательнее. 

Мы обернулись в ту сторону, куда показывал её вытянутый вперёд перст. Сначала я даже не понял, что изменилось. И лишь потом разглядел, что взамен березовой рощи перед нами виднеется старая вырубка, поросшая редкими невысокими деревьями, а за ними укрывались несколько десятков странных на вид лучников, беззаботно рассевшихся и развалившихся по периметру поляны.

Сами они были неказисты, тощеваты и страшноваты на лицо, клыкасты, с длинными, почти ослиными ушами, в зеленых набедренных повязках и онучах на босу ногу. Зато луки даже издалека казались отменными: длинные, тонкие, блестящие, словно лакированные, они, стоило только один раз на них взглянуть, вызывали у смотревшего ощущение невероятной мощи. Я невольно проникся уважением к их счастливым обладателям.