Ловец

Он тосковал по чему-то, что он мог бы назвать домом. Не забытое детство, не черная пещера Кенабо, не усадьба в Джаредо.

Что-то иное. Место, где жили бы такие же как и он сам. Где он мог бы остаться. В Джаредо он твердо решил не возвращаться и иногда сам не понимал, откуда у него такая уверенность в том, что это плохая идея.

В общей сложности он провел в приюте скитальцев чуть больше месяца. Из маяка даже не хотелось выходить, так что о том, что происходит за пределами его стен он узнавал только от Соломона.

Жители порта не знали, что маяк испокон веков не нуждается в обслуживании человеком. И хорошо.

На основе обрывочных историй сумасшедших скитальцев Ликки смог нарисовать кое-какую карту – по хаотичности и бессистемности она больше напоминала карту сновидения, чем географическую.

Именно в эту ночь понедельника после рассказа про мир ворон Ликки увидел странный сон.

Во сне он стоял перед зеркалом, а отражение крепко держало его за горло, вытянув руки за пределы стеклянной мембраны разделяющей реальное пространство с отраженным. В голове пульсировала одна единственная фраза.

Ликки проснулся с криком, весь мокрый. Он не мог вспомнить ту самую фразу, как не старался, и это пугало его еще больше. Однако посыл сновидения был предельно ясен.

Первый не забыл испуганного мальчишку из Зеркальной Спирали и собирался забрать свою плату. Похоже, Соломон был прав – сильнейшее существо из всех, кого Ликки встречал в своей жизни, уже идет по его следу.

Подавив первое желание в эту же минуту шагнуть в зеркало – и будь что будет, маг уговорил себя дождаться утра и по-человечески попрощаться хотя бы с Соломоном. Он стал ему почти что приятелем, хоть и очень странным.

А утром оказалось, что Соломон умер во сне.

Время вышло и последняя отпущенная Ликки песчинка вольной жизни с самый тихим во вселенной грохотом упала на дно песочных часов. Первый должен был прийти за ним.

А это значит, что он сделает из Ликки своего раба, отнимет свободу переходов или сделает что-то еще более ужасное. А для странника нет кары хуже, чем оказаться запертым в одном мире.