Вернувшийся

Он вызвал основу заклинания сеть рыбака и вплёл туда считанный образ выскользнувшего из таверны воришки.

Привычка считывать образы людей возникла как-то сама собой и прочно укрепилась в мозгу Кар Грогена. Начал изучать и запоминать их он ещё в университете, чтобы при необходимости быстро связываться с друзьями, сокурсниками, а позже и коллегами. Заклинание было не его, но, несомненно, полезное. Почти все маги начали его применять и зачастую степенным встречам с горячительными напитками и долгими разговорами предпочитали мимолётные вызовы с кратким обменом необходимой информацией.

Вот и образ воришки, считанный при входе наравне со всеми остальными посетителями таверны, мгновенно всплыл в памяти. Мгновение, и сеть рыбака показала, что этот скользкий тип действительно никуда не ушёл, а ошивается на конюшне в компании ещё какого-то человека.

А ещё через мгновение около столика мага возник трактирщик.

– Ваша милость, – при этих словах Кар Гроген поморщился, но Хрипой и глазом не моргнул. – Простите меня, но правила одни для всех. У нас нельзя пользоваться активной магией. Только защитная.

Маг покосился за трактирщика. Действительно, над барной стойкой изумрудным цветом светился артефакт обличия. Он так редко куда-то выезжал в последнее время, что эти чёртовы правила постоянно забывались.

– Хорошо, – ан–Атлум развеял ненужное уже заклинание и выложил на стол два дона. – Сдачи не надо. Приготовьте мне комнату, я остаюсь на ночь.

Когда подозрительная компания отправляется через горы, было неизвестно, а потому маг решил ограничиться платой за одну ночь. В крайнем случае, завтра можно будет доплатить и продлить проживание.

– Как скажите, – монеты исчезли в мозолистой руке трактирщика и он, с чувством выполненного долга вернулся на своё рабочее место.

Маг переждал несколько минут после того, как проводник покинул таверну и тоже выскользнул в ночь. Сразу свернул к конюшне и удовлетворённо хмыкнул, обнаружив тощего, словно его всегда недокармливали, парня там, где его показала рыбацкая сеть. Воришка явно намеревался устроиться здесь на ночлег, сбивая себе из соломы удобное лежбище. Всхрапывание коней и терпкий аромат навоза его явно не трогали.