Вернувшийся

– Макар, – проникновенно заговорил гном, присев рядышком, – когда я говорил, что машинист уже мёртв, я имел в виду, что он не умер от ран за это время, а что он уже был мёртв изначально, понимаешь? Вчера, сегодня, год назад, сто лет назад…всё время, что мы ушли из Первограда, он был мёртв и водил свой поезд.

– Но как… это… магия?

– Это не магия, – вздохнул Хардон, – это проклятие. Когда-то давно, теперь точно никто и не скажет, но три века прошло точно, умер кузнец. Родственники провели обряд, всё как положено, чин по чину, уложили в склеп.

А через два месяца он вернулся.

– Ну, у нас тоже такие казусы случались, – припомнил Макар. – Организм человека ведь…, ну и гнома, в вашем случае, до конца не изведан, и получается, что иногда он по какой-то причине впадает как бы в спячку. Сердце бьётся так редко, что его никто не слышит. Человека хоронят, а он потом оживает.

– Мы об этом знаем, – отмахнулся Хардон. – Эльфы своими снадобьями вообще горазды усыпить кого угодно, даже вон на троллей нашли управу, так что…, но здесь было что-то иное.

Поначалу-то да, родня обрадовалась, кинулись виниться и обниматься, а он словно и не видит никого. Бубнит, сипит, хрипит что-то про работу. Зашёл в кузню и начал ковать. Вечером пришёл домой, лёг на лавку и лежит с открытыми глазами, лишь бубнит что-то. Тогда уже и начали догадываться, что с ним что-то не так. Присмотрелись внимательнее, а он и не дышит вовсе. А уж когда в кузне ему руку молотом расплющило на глазах у всех, а потом через несколько минут она приняла обычную форму, тут уж паника возникла что надо.

– И что сделали?

– Пробовали его закрывать, но он всегда как-то выбирался. Пробовали связывать, но он развязывался и возвращался на работу, а вечером приходил домой. Родня не выдержала и уехала.

– А он?

– Так и ходил в кузню.

– Не считай меня циником бесчувственным, но может это не так и плохо? Не жалуется, не устаёт, ходит и работает себе, на благо клана.

– Отец говорил, что возникали поначалу подобные высказывания, но, во-первых, он каждый день ковал лишь кирку, и ни на какие уговоры сковать что-либо иное не реагировал, а во-вторых, ещё через месяц, пришёл из склепа машинист, которого ты сегодня уже видел…

– Ну, тоже как бы…, пусть себе ездит.

– …А потом стали возвращаться все, кто умер после машиниста. И оказалось, что легко говорить: «Ничего страшного, пусть работает», когда это касается твоего соседа, а когда почти в каждую семью пришёл умерший родственник… Народ не выдержал и покинул Первоград.