Вернувшийся

– Очнулся, – раздался бас Вэн-Вэя, – что делать?

– Некогда ждать, он кровью истечёт, – это гном, – тяни.

И вновь боль. Из глаз брызнули слёзы, но сознание, на сей раз, отказалось покидать раненое тело.

– Чего там? – прохрипел пересохшими губами, наплевав на запрет к разговорам.

– Крупная вена, видимо, порвана, так что не до сантиментов, уж извини.

Отогнув смятую скамью, тролль бережно принялся доставать Макара.

– Быстрее, – поторопил гном. – Опускай сюда…

Землянина положили в узкий проход между искорёженным вагоном и стенкой тоннеля.

– Нормально…, – непонятно прокомментировал тролль.

– Ну-ка, пошевели пальцами, – потребовал гном.

Макар послушно дрыгнул всей пятернёй ноги.

– Хорошо, – вынес вердикт Хардон, – значит, сухожилия не порваны.

Вэн-Вэй подал лоскут какой-то материи и гном припечатал её сверху раны. Провёл по заплате пальцем.

– Жжётся…, – прошептал землянин, завороженно наблюдая, как за пальцем гнома, путешествующего по лоскуту, остаётся голубоватое свечение.

– Она самая…, давай попробуем встать.

Жжение превратилось в мягкое тепло, словно на ногу одели зимний шерстяной носок.

Макара подхватили подмышки и осторожно поставили на ноги. Отпустили.

– Да вроде нормально, – пробормотал он недоверчиво, сделав пару шагов. – Саднит много где, но ничего критичного, всё терпимо. Виват магия!

– Чего?

– Спасибо, говорю.

– А…, ну так это…, – гном, неожиданно засмущался, – сочтёмся.

– Давайте уже выбираться отсюда, – встрял тролль. – Что это вообще было?

Макар промолчал, логично предполагая, что спрашивают не у него.

– Боюсь, опять проделки братца, – проворчал гном, – Туран горазд на пакости. Ладно, идём.

На сей раз первым по узкому проходу двинулся Вэн-Вэй. Макар как обычно шёл вторым. Взгляд упал на локомотив. Ему, как принявшему на себя основной удар о неведомое препятствие, досталось гораздо больше. Перед практически до половины был вмят в хитрую конструкцию наподобие военного ежа, стоявшую поперёк узкоколейки.

«А где машинист?» – мелькнула запоздалая мысль буквально за секунду до того, как мозг определил, наконец, что громоздившийся сбоку кусок, это не обломок локомотива.

Гном-машинист сидел на коленях и баюкал оторванную руку. Широкая борозда пересекала голову, и ухо с куском скальпа висело где-то в районе шеи.

– Пошли, пошли! – зло подтолкнул Хардон замершего от сюрреализма происходящего Макара.