История одного солдата.

Смотри на меня, я сказал. Почему ты не убила себя, как остальные? Говори, коль  умеешь.

Старый капитан встал перед кочевницей, заложив руки назад и  подавшись вперед, начал усердно сверлить девушку взглядом.  И пусть капитан оказался даже ниже кочевнице, пусть и отличавшейся статью, присущей предкам, но ростом явно не в них, пусть в ее возрасте подобное и исправимо, все одно его взгляд оказался более чем угрожающий. Девушка  тут же склонила голову, демонстрируя свою покорность.  Но насколько Альх успел разобраться в обычаях этого народа, она лишь проявляла положенное уважение, ведь если она рабыня самого Алхера, то столь большой начальник, тем более господин для нее.

– Я мертва для мой род. Я не Нассе. Я лишь Нену. Я принадлежать Альх,  - не поднимая глаз, объяснила кочевница.

– Так вот от чего все соотечественники твои  с жизнью покончили. А тебе значит жизнь дороже все ж? – прищурившись спросил Морхи, после чего прибавил, - Не думай что попрекаю тебя, Нену. Все мы пожить то любим.

– Альх забрать мою жизнь, - ответила Нену, сжав кулачки до белых костяшек, разве что слезы на глазах не выступили. Похоже капитан Изторец оскорбил кочевницу, предположением что,  она испугалась смерти, и все же наследница крови Древних, продолжила лишь едва дрогнувшим голосом, –  Альх дат мне жизнь. Теперь я его.

– Малой ей жизнь два раз к ряду дал. Справа когда топором голову не разколошматил, а после нож отобрал. А у них, кочевников то равнин Сапохонских, принято так, что ежли враг тебе жизнь даровал, то в плен ты к нему попадаешь, а ежли кто в плен попал, то в семью свою не на этом ни на том свете уже не вернется.

 Потому то они все и режут себя, коль спастись возможности нет. Что б в плен не взяли, аль раны не излечили. Уж если вылечат то они и бежать не будут, коль жизнь даровали, - встрял с пояснениями Коргин.

– А вы, Коргин, что ж еще и в нравах кочевников разбираетесь?

– Я ведь моряк, господин капитан. Много был где.

– Да уж. Непростой вы человек Коргин.

Непростой, - отозвался капитан, после чего перевел свой взгляд на Алхера, - А у тебя стало быть раба появилась. Только в Лендале то рабство запрещено знаешь ведь?

– Как не знать,  господин капитан.

– А коль раба она твоя приказать говорить можешь ей?

– Она ничего не скажет, господин капитан - вновь вступил Коргин, - коль умерла она то и память о  прошлом умерла. Хоть железом каленым ее пытай. И потом не думаю я что есть смысл ее расспрашивать.