Дух праздника

- Неудивительно, что местные дворяшки лесорубам не поверили про козлоногого, - Наталь отвлекся от грез и пошарил взглядом вокруг в поисках еды. Впрочем, надеяться, что Эйнеке что-нибудь приготовил, было еще глупей, чем ждать чуда от молчаливых идолов.

- Половина их дружин по кабакам глотки дерет праздничными песнями так, что уши закладывает! Другая половина уже который день мертвецки пьяна и дрыхнет: кто под столом, а кто у бабы в койке! - на последних словах на лице Наталя расцвел хищный оскал, а внутри пробудился голод, не касающийся пустого желудка.

- Ну ничего, сейчас поспим пару часиков и тоже праздновать пойдем, а, братишка? Уверен, выпивка и девки в этой дыре еще не скоро закончатся! - поделился Наталь планами на Венец Зимы. Он не ждал, что Эйнеке с ними согласится, но полагал, что брат хотя бы ему возразит или просто поворчит. Однако в ответ было молчание.

- Братишка, старый железом заплатил! Сказал, если мало будет, еще приходить! - прикрикнул Наталь, возвысив голос: желал разбудить Эйнеке, а заодно и отомстить за свой рассказ, ушедший в никуда.

- Заткнись уже, кретин! - тогда же просипел Эйнеке из-под одеяла. Может, он бы сказал что-то еще, добавил бы ругани позаковыристее, но прервался. Одеяло, укрывавшее мага с головой, заколыхалось. Приступ кашля, охвативший Эйнеке, оказался столь силен, что аж задрожала кровать, на которой маг лежал.

Наталь вмиг потерял желание спать. Он тихо ругнулся сквозь стиснутые зубы, вскочил и ринулся к брату. Сдернул одеяло, склонился над Эйнеке.

Тот был бледнее, чем обычно. Наталь попытался дотронуться до его лба, однако Эйнеке, злобно шипя, извернулся. Впрочем, почувствовать жар, исходящий от его тела, можно было и не касаясь. Сердце ушло в пятки, и Наталь ощутил, как в голове его зарождается легкая паника. Братец явно перенес ночную охоту хуже, чем он. Вот только не хватало, чтобы он опять слег с простудой прямиком в Венец Зимы!

- Мои кости!.. - словно желая «добить» старшего брата, простонал Эйнеке и сжался.

Лицо его скривила гримаса боли, так хорошо знакомая Наталю.

Оставалось только одно.

- Я за лекарем! - выдохнул не на шутку взволнованный Наталь.

***

Ранние подъемы (а «рано», по мнению Эйнеке, заканчивалось лишь где-то к двум-трем часам после полудня) выводили мага из себя. Он терпеть не мог просыпаться слишком рано, отдавая предпочтение ночному образу жизни, и утро, начавшееся прежде, чем солнце отклонится к горизонту, по определению не могло быть хорошим.