Красный Камень Каррау. Каррау I

Здесь было холодно: под стеной, под руками немертвых. Стало еще холоднее.

– Я его победил. – Повторил я. – Само убийство ничего не решает, решает поединок. Хочешь моей силы – пусть отпустят. Сразимся.

Не-холодные пальцы Терции сухими касаниями переползли мне на лоб. Указательный примерялся к глазу – угрожая ударить, мешая смотреть.

– Пришлый колдун не боится моего колдуна. – Произнесла нараспев женщина. Отступила. – Не боится молодого железа. Он другого боится… а сила не терпит страха.

Историк выпрямился, хмурясь, и пытаясь её понять.

– Он не сможет быть тебе полезен. – Крикнул я вслед Терции. – Ты же видишь. Он ничего не знает!

– Терция его контролирует.

Вампир приказала унести молодое железо – и дать ей старое.

У нее всё было готово заранее.

В маленькую жаровню плеснули бензин и поставили у моих ноги. Стащили носки – туфель я лишился раньше. Немертвый бросил в жаровню спичку и я дернул ноги вверх, прочь от взметнувшегося над углями огня, который один фальшивый миг был даже приятен. Хватки, сжимающие мои щиколотки, не позволили.

Шея ныла от усилия: я поднимал голову, чтобы рассмотреть, что она делает. Терция положила на решетку жаровни старые железные крюки и прутья на деревянных рукоятях. Те медленно раскалялись, приобретая красновато-коричневый оттенок.

Спине стало мокро – она покрывалась потом. В руках поселилась дурная мелкая дрожь.

Терция взял один прут – еще недостаточно горячий, и склонилась надо мной, заглядывая в глаза.

– Колдун боится. – Прошелестела она. – Колдун в ужасе.

Генетический ужас. Его источник – в смертях тех, кому принадлежала Тень до меня. Ужас, сожравший их: в застенках, на дыбах, на кострах. Я – следующий. Старое железо, вода и огонь. Хуже всего – огонь.

Древняя, как город, Терция, знала это.

Беловолосая женщина расплылась медленной довольной улыбкой. Из ее рта с заостренными зубами пахло кровью и ванилью.

Вытянув руку надо мной, Терция подала прут историку.

Лицо его покрылось мелким бисером пота. Парень нервно облизал рот:

– Я? – Чуть отступив.

– Мертвая сестра жива, когда должна быть холодной и тихой. – Терция взяла пальцами историка за узкий подбородок. – Теперь мой колдун делает, как я говорю. Точно. Безупречно.

Парень застыл под ее взглядом. Его лицо побелело, а зрачки расширились.

– Безупречность.