Красный Камень Каррау. Каррау I

Попытался вырвать хотя бы одну ногу, когда мы оказались в двух коридорах от бочки и от десяти безумных немертвых. Зацепился пальцами за угол поворота. 

Слаженно, как части одного целого, они бросили мои ноги (удар о землю, отдавшийся в пояснице), и, прежде чем я встал, обошли, и подняли меня под руки. Рассеянного света от алых письмен в коридоре было достаточно, чтобы разглядеть немертвых вблизи: изможденные вытянутые лица, серая кожа, красные крупные глаза и голодные, облизывающиеся рты. Они хотели моей крови, моего мяса, моей силы не меньше чем те, что остались за спиной.

Вампиры втянули меня в пыточную. Сейчас она была полна немертвых. Толпа, плотностью как на рок-концерте. Их было больше, чем в церемониальном зале Принца. И они были другие. Голодные. Все – голодные. На грани безумия, или переступившие эту грань.

Терция сидела в деревянном кресле испанского сапога, положив маленькие руки на подлокотники, а ноги – на табуретку. Многочисленные, беспорядочно расставленные лампы, создавали алый рассеянный свет, уничтожающие любые тени.

Такой же молочный, принимающие другие оттенки, цвет волос был у Сванны. Она также укладывала их на плечи, когда не носила в косах. 

Вампиры отпустили, и я упал на колени перед деревянным троном Терции. 

Как в нашу ночную встречу, на ней был черный обтягивающий комбинезон, белые высокие сапоги, и пальто с пушистым воротом. В отличие от нашей первой встречи, Терция улыбалась.

Я хотел подняться, но мир опасно качнулся в сторону. Так что я встал перед ней на одно колено – так легче вскочить, когда понадобится, и поза выражает уважение без подобострастия. По крайней мере, так говорил учитель. Сомневаюсь уже.

Лампы гудели. Вампиры безмолвствовали, но не сдерживали звук сухих сглатываний. Терция тоже молчала, с пустой улыбкой разглядывая меня. Я склонился перед ней. 

Тот вампир, что хватал меня за хвост, сорвал завязки, и волосы упали на лицо. Я встряхнул головой – даже так, за рассыпавшимися прядями, нельзя прятаться.

– Ты доказала, – хрипло произнес я. Говорить сейчас – как нечто противоестественное, но я не мог ждать, когда она кивнет, и стая набросится, – доказала, что ты правишь городом, а не та, что называет себя Принцем. 

Голос прервался:

– Я принесу клятвы, и буду верно служить тебе.

Терция поднялась с кресла. Медленно. Шагнула вперед, поставив ногу на верх металлической конструкции, ломающей кости.