Красный Камень Каррау. Каррау I

Давид отвернулся и пошел к выходу. Прихрамывая, но с каждым шагом тверже. Взобрался на кровать, чтобы обойти Зану и Мера, лежащих в проходе. 

Они не умирали потому, что Эракан жив: едва заметный, почти прозрачный тонкий шнур энергии питал этих двоих. Канал мерцал – старик сам едва держится и надолго его не хватит. Вот простой выход, который заодно не даст мне замарать себя убийством беспомощного. Смерть Эндрюса всё восстановит: я буду единственным магом города. Наберу себе учеников – покорных, а не как эти.

Обрету дом, и дом этот будет безопасен.

– Ты ошибаешься. – Сказал Давид от двери. И вышел, оставив меня в темной комнате, с чужими учениками на полу.

В Давиде есть что-то от мана. Он то ли был им – какая-то часть его души прежде была, то ли должен был стать. Маны не то чтобы повинуются магу города… они как лейкоциты. Лейкоцитами можно управлять, управляя кровотоком. Это легко, если город – как продолжение твоих рук. 

После поединка с Эндрюсом Каррау не ненавидел меня – и только. Он не пытался выдавить из себя, как занозу из ранки, но отнюдь не повиновался.

Сила всей линии Эндрюса, которая должна была достаться мне с победой, не появилась. Я никогда не получал прежде город, я мог не разобраться с ощущениями, мог закрывать глаза них каким-нибудь глупым психологическим способом. Но с магами я уже сражался и знаю, каково это – победить. Сила Эндрюса – с ним. А город?

Я вышел из палаты и прислонился спиной к двери.

Смотрел на Давида, ссутулившегося в ожидании лифта. На его тень – подросшую до размеров бульдога.

На людей, изредка проходящих мимо. 

Ждал электрического ощущения смерти от двоих, что остались в палате. Всё еще ничего не происходило. 

Сердце вновь частило, отдаваясь пульсом под языком и спутывая мысли.

Что, если Давид прав и я получил власть над Каррау, но просто не ощущаю её? Потому что не применяю.

Это, конечно, феодальная глупость: власть над Каррау не обязывает помогать тем, кто пошел против меня. И все же… Мер и Зана – глупые великовозрастные дети.

Эндрюс не учил их драться. Что он им вообще рассказывал?

Девушка слишком разбрасывается силой, но парень мог бы вырасти сильным источником.

Я не хочу учеников. Мне пора “открывать рот”, пора наставлять… но я не хочу учеников, связанных со мной крепче, чем пуповиной, зависимых от моего настроений и моих желаний. Я слишком хорошо помню, как это – зависеть.

Они уже зависят. Ведь сейчас я решаю, умереть им или жить. 

Это мое право – решать.