Крысолов

Повезло еще, что только запястье отломилось, а не вся рука.

Нюр молча кивнул, не в силах отвести взгляд от полускрытых ракушками костяшек. 

– Думаешь, это не простой клинок?

– А ты п-посмотри. Видишь, рукоять заросла, – Тайкен сделал еще глоток и снова закашлялся. 

– Зато на лезвии только песок да ил. Пяткой бью, не простая сталь у этого ножика. Вот, смотри...

Он потер свою добычу краем полотенца – и в самом деле, покрывавший лезвие налет сходил почти без усилий. А под ним...

Тай выронил кортик.

– Великий Огонь, – ошеломленно выдохнул Нюр. – Это же... ведь это же...

 

Часть 1.

«Наш мир и достаток зависят от Божьего промысла и  военно-морского флота»(с) английский король Карл II(1660-1685)[2]

Анчаровые финики.

Год 1463 ОС, 8-е менура, Таррим.

– Доброй зари, тан Диего.

Эти слова были произнесены вполне обыденным тоном, а прозвучали будто приговор – тому волшебному, радужно-зеленому, словно картины работы эльфийских мастеров... в общем, тому, что всегда остается за гранью сна.

Как не старайся в первые мгновения удержать в памяти ускользающее виденье, оно непременно уйдет, протечет, словно пролитое вино меж растопыренных пальцев. И останется от него ровно столько же – лизнуть, почувствовать вкус... но не больше. Обидно до жути.

– Доброй зари тебе, мерзкий старикашка.

Тот, к кому были обращены эти слова, неожиданно рассмеялся. Негромко – но и этого хватило, чтобы тан Диего приподнялся над подушкой, приоткрыл глаза – точнее, один, правый – и с удивлением посмотрел на стоявшего рядом с кроватью человека.

Среднего роста, широкоплечий, длинные седые волосы стянуты в тугой пучок на затылке, в черных зрачках гарцует эскадрон смешинок. Даже те немногие, кто сумел бы угадать, что Вальдес Марратоа уже начал счет шестому десятку лет, вряд ли назвали бы его «старикашкой». 

Для начала – большинству страх за целость шкуры придержал бы язык. 

– Чему ты смеешься?

– Я просто вспомнил, как впервые услышал этот ваш ответ, мой тан.

Ровно девять лет назад.

– Разве? – удивленно переспросил Диего. – Мне казалось...

Он замолк, вспоминая. Тогда у вошедшего в его спальню мужчины седина едва пробивалась сквозь черноту, да и морщин было куда меньше. И назвать его мерзким старикашкой мог разве что тринадцатилетний мальчишка...

...для которого в мире, казалось, навсегда померк свет.

...и пока не знавший, что этот человек отныне заменит ему отца.

...а может, и станет чем-то большим.

–...