СатАна. Пламенная душа. Т.1

Узнав Протектора - того, чьи поиски и были целью его скитаний в стенах резиденции, - Тезидий хотел было выйти из своего укрытия, но, услышав в диалоге идущих имя "Сатана", решил повременить. Возможно, он сможет узнать что-то новое о своей музе...

Дальше всё произошло слишком быстро. Осознать, что же именно случилось, поэт смог лишь после того, как всё было кончено.

Когда двое остановились, за спиной девушки стала сгущаться какая-то чернота. Тезидий не знал, что это, но он видел чёткие человеческие очертания в проявившейся, казалось, из ниоткуда тени.

Тени, что была темнее самой непроглядной ночи...

Затем блеснул нож - а в следующий миг чернота исчезла. Девушка же, что ещё мгновенье назад твёрдо стояла на ногах, вдруг повалилась на пол. А на её шее, разбрасывая в стороны отвратительные брызги, зияла глубокая булькающая рана.

Тезидию показалось, что в свой последний момент воительница столкнулась с ним взглядом. В её глазах не было ни боли, ни мольбы о помощи - лишь безмерное удивление от случившегося.

Словно она даже самым отдалённым уголком своего разума не могла допустить, что такое возможно.

В следующую же секунду её взгляд погас. Будто бы сознание, что ранее бушевало в нём, в одночасье исчезло, оставив за собой лишь пустоту стеклянного, совершенно неживого блеска. Блеска, что подходил скорее взору бездыханных фарфоровых кукол, нежели человеку, что ещё совсем недавно мог говорить, ходить, мыслить... Девушка была мертва.

Хотелось закричать - или хотя бы всхлипнуть от осознания увиденного безумия.

Но Тезидий не мог. Он не мог даше пошевелиться, понимая, что теперь каждый его новый вздох, так же как и для этой девушки, может оказаться последним.

Всё тело поэта будто бы сковал паралич - и это даже хорошо. Ведь если Мерлих его заметит - если узнает, что у произошедшего был нежелательный свидетель, - сложно сказать, что он сделает. Скорее всего Тезидий просто рухнет на пол рядом с этой воительницей, и все его грядущие баллады так и останутся невысказанными.

Странно, но именно за свои стихи поэт переживал в первую очередь.

Умение писать для него было даже важнее возможности очередного вдоха - наверное именно поэтому он старался даже не дышать в эти долгие секунды. Ведь столько ещё не сказано. Столько поэм ещё не вышли из-под его пера - и неужели этому всему суждено оборваться именно здесь?

К счастью, Мерлих не обратил совершенно никакого внимания на случайного гостя. Более того, даже поверженная воительница его, казалось, уже не интересовала.