На бегу

Рассказы этого сборника относятся к условно функциональной фантастике: фантдоп я беру и примеряю прежде всего на человеке, как одёжку, пытаясь понять, – хорошо ли эта «одёжка» на нём сидит, не тесновато ли в ней, а может, наоборот, размер великоват? Как бы то ни было, результат получается не всегда предсказуемым, потому что, на удивление, оживающие в «ворде» персонажи становятся самостоятельными, норовящими убежать в сторону от предуготовленной им линии сюжета (но это, впрочем, нормально).

Что ж, кажется, обо всём, о чём хотел, во вступлении написал, и это короткая тезисная версия того, что я понял и узнал о фантастике (да и о литературе вообще) сам, – а ничего из теории, каюсь, я практически не читал и не читаю. Засим, откланиваюсь, и предлагаю гипотетическому читателю перелистнуть страницу, перейдя к рассказам сборника.

Моя борьба

И тогда я понял(о), что раньше было со мной не так, а, точнее, и со мной, и с миром вокруг.

С миром – это первично, потому что до какого-то времени мир тебя создаёт, собирает, он тебя делает, так уж тут принято. Окружающие люди лепят личность, вне твоего согласия: даже имя с рождения, по сути, навязанный родителями не_выбор. И оно тебя тоже формирует, конструирует, нередко травмируя, ведь имя может ассоциироваться с чем-то нелепым и смешным для детей. Знаете же это: андрей-воробей или сашка-мелкая-какашка и т. д. А уж если вдобавок к имени и фамилия дурацкая, так вообще – что с этим делать? Приходится жить, преодолевая, жить в боли и в лёгкой, пока ещё фоном преследующей депрессии (тут замечу, что меня в детстве травили тоже через имя с фамилией, дразнили так: колька-буев-лошпед-хуев; вот как я рос).

Поэтому я сменил(о) имя-фамилию – это ещё, когда только начал(о) задумываться, что вообще происходит, и как надо меняться. Был я колька-буев, а стал роберт-оз. Имя в честь любимого поэта, фамилия по названию любимой с детства книги – красиво, да? В ЗАГСе, правда, тётка, ох уж эта совкового типа, слепленная по расхожему шаблону тётка, смотрела не просто иронично или насмешливо, она откровенно внутри себя хохотала над моим выбором— я видел(о) это в задорном пламени, пожиравшем зрачки её глаз.