На бегу

Тень выскочила из дальнего угла Федосеевской, прошмыгнула по стенам безвкусных коттеджей и, перемахнув кривой шлагбаум, полетела вперёд – пробуя волю на вкус, предчувствуя встречу с тобой. Если вы, конечно, пересечётесь, это ведь не факт ещё. Она-то точно хочет, это её цель и смысл, но тебе оно нужно?

Хороший вопрос, на самом деле. Восточные философии рассказывают о неразделимости противоположностей: где белое, там и чёрное, где зло, там и добро, где верх, там и низ – вечный инь-ян крутится подмигивающей каруселью туда-сюда.

И нет шанса победить чему-то одному, потому что любая победа станет смертью (даже если саму смерть победит жизнь).

Тень родилась давно, в тот же миг, когда тебя завертел первый приступ вдохновения. Получается, что вдохновение родило тень, до этого ты уже додумался. Но ты не уверен – нужна ли она? Неужели без тени воображение стухнет, даст осечку, зависнет навсегда в матрице исчерпавшей себя фантазии? Неизвестно. Проверить невозможно, поскольку пока ты бежишь, бежит – тут, поблизости, – и она.

Да и пусть бежит, только бы с ней не пересечься. Ну или… хотя бы не сегодня.

Поток вдохновения подхватывает сразу за Булаком. Пространство проспекта окончательно рассеивается, распадается на отдельные фрагменты, которые играют мозаикой ярких витрин, суетливых теней и вязким уличным гулом. Всё это, впрочем, живёт и колышется где-то вне, на обочине привычной человеческой осознанности – мир вокруг есть, но тебя в нём нет. Тело – да, бежит, передвигается из точки А в любую точку алфавита, но тебя там нет.

Ты весь в энергии вдохновения.

И кто бы знал откуда она берётся… Проще всего сказать – отовсюду, нужно только настроиться. Под настройкой понимается пробежка, она тебе помогает. Стоит начать, и всё, ты уже катишься, летишь уличным сёрфером на волне, чувствуя, как история обретает реальные очертания.

Неважно – рождается ли эта история или она уже в процессе. История может вообще подкатывать к финальному горизонту. Возможно, она уже записана и отлёживается среди прочих документов рукописей в той самой заветной папке.

И если история снова оживает, то, значит, что она всего лишь записана. Но не дописана. Вдохновение во всё время этого стремительного лёта сначала по Чернышевского, затем по Кремлёвской и далее, возможно, допишет или перепишет, пересоберёт её заново. В этом-то и весь кайф: ты никогда не знаешь, что случится во время пробежки, но то, что случится – непременно.