Практическая монстрология

Нюх, украдкой от охраны создавший огненное зелье на основе земляного масла, золы от костра и пары капель гномьего спирта, не ожидал, что только что созданный им белый порошок куда как разрушительнее, чем все прежде созданные алхимиками зелья.

Поэтому, когда его взрывом выбросило в пролом, то он едва не захлебнулся в крепостном рве, а когда услышал вопли разгневанного барона, которому в отличии от десятка стражников удалось выжить после взрыва,

резко перестал грести в направлении берега и прикинулся частью рва, вонючее содержимое которого облепило его с головы до ног.

Затем были месяцы скитаний по землям Валорна, десятки предложений различным дворянам, но слухи опережали алхимика, как и вспышка от взрыва, которую видели не только жители баронской деревни, коим удалось увидеть как охваченное белым пламенем тело стражника, которое поначалу приняли за комету, рухнуло прямо на соломенную крышу дома старосты.

Никто не связывался больше с Нюхом, опасаясь не столько барона, которому алхимик взорвал половину замка и спалил деревню в пять десятков домов.

Вот так из лучшего алхимика он стал бродячим торговцем разными порошками и ингредиентами, которые изредка покупали доверчивые крестьяне, спешившие исцелиться чудо-порошками. Но лекарь из алхимика был некудышный, и вместо благодарности он получал лишь зуботычины и проклятья от благодарных пациентов.

Вот и угораздило его попасть в плен к разбойникам на границе с Белогорьем, с тех пор, сумевший убедить всех разбойников в своей полезности, он наслаждался комфортом.

Прошло три года и из шайки вонючих оборванцев, рискующих нападать лишь на одиночек, он сколотил отряд в полсотни мечей, обзавелся лошадьми и раздобыл в Кургане в долине кое-какое оружие и доспехи.

Вот тогда то и пригодился белый порошок, которым не только покрывали доспехи перед каждой ночной вылазкой, но и с его же помощью был отравлен прежний атаман, решивший, что алхимик слишком обнаглел.

Почти год назад, вместе с захваченным в плен человеком, атаман с удивлением обнаружил письмо, адресованное ему, и вероятно бы плюнул на него, если бы необычным гонцом не был зомби, бродивший по перевалу с сумкой через плечо и бормотавший гнилым языком его имя.