Практическая монстрология

Так, неспешно беседуя, мы постепенно приближались к центру города.

Центр изначально располагался рядом с торговой площадью, но после того, как жители города поняли, что масса людей стекается к гильдии, они подумали, что нужно успеть занять стратегически выгодное положение рядом с гильдией. Поэтому здание гильдии, ранее находившееся на окраине, вскоре было окружено растущими, как грибы после дождя, зданиями торговых лавок, трактиров и прочих увеселительных заведений, некоторые из которых после наступления сумерек вывешивали у своих дверей красные фонари.

Гильдия, которой принадлежала большая часть земли на окраине столицы, разрешала подобное строительство на своей территории, но благоразумно брала с жителей близлежащих кварталов налог на их недвижимость, за счёт чего финансовые дела гильдии имели определенную стабильность. В процветание гильдии помогал тот факт, что каждый вечер её ученики тратили свое ежемесячное жалованье именно в близлежащих трактирах, что было на руку и гильдии и владельцам этих злачных мест.

По мере приближения к гильдии, арбу стало ощутимо потряхивать из-за того, что ближайшие улочки, выходившие к площади, были вымощены брусчаткой, на которой колеса постоянно подпрыгивали.

Вскоре, выехав на площадь, мы увидели высокий помост и толпу инквизиторов на нем.

Помост окружала разномастная толпа ремесленников, крестьян и прочего праздного народа.

- Чего это они? - с подозрением спросил я Флина.

- А, это! махнул рукой Флин, - У нас новая забава! Инквизиторы руку набивают, ловят всяких и вершат священный суд.

- Останови-ка. - попросил я гнома.

- Три медяка. - буркнул гном.

- За что? - недоуменно спросил я.

- За культурную программу! - хохотнул гном.

Флин молча сунул гному требуемую сумму.

- Сознаешься ли ты, никчёмный прелюбодей, что совратил достопочтенную дочку купца Харада? - вопил с трибуны тощий инквизитор.

- Признаешь ли ты, что ворошил своей кочергой в чужом семейном очаге? -продолжал вещать второй, - Отвечай же, никчёмный прелюбодей.

Человек, закованный в колодки, стоял со спущенными вниз штанами и поначалу молчал, а потом жалобно протянул:

- Сознаюсь я, люди, что согрешил с дочкой купца Харада. Но не первый я был, кто рвал цветы на ее поле. Линья - та из баб, что под подолом дупло медоносное держат и злых пчел там не бывает.

- Ах, ты, собака! - завизжал тощий мужик в одежде купца, видимо, отец поруганной Линьи.