Серебро и свинец

То есть что я говорю – «так точно»! Так точно! И где мы будем исполнять интернациональный долг? Среди каких гоим?

Вяземский мстительно улыбнулся. Вообще‑то он не слишком сожалел о потерянном времени, но шумный Либин настолько его раздражал, что полковник позволил себе маленькую месть.

– В Барановичах, – проговорил он, с наслаждением наблюдая, как опадают полускрытые неуставной бородой пухлые щеки. – В Барановичах, Аркаша.

Вытолкав оцепеневшего от таких новостей снабженца, Вяземский вернулся было к синей папке и остывшему чаю, плавно переходящему в чифирь, но не тут‑то было.

Дверь, как и в прошлый раз, распахнулась без стука.

– Разрешите, товарищ полковник? – Первый из вошедших, высокий блондин, четким движением кинул руку к виску. – Поручик Ржевский в ваше распоряжение прибыл!

– Как‑как?! – опешил Вяземский.

– Виноват, товарищ полковник! – В голубых глазах – «Черт, – подумал полковник, – да он еще и голубоглазый.

– Так‑то лучше, – усмехнулся Вяземский. – А то ведь ввели у нас одно звание из тех. Я, грешным делом, и подумал – уж не прапорщик ли вы?

– Никак нет, товарищ полковник! – вскинулся Ржевский. – Осмелюсь доложить…

– Ну‑ну, – подбодрил его полковник.

– Никак нет, товарищ полковник, – отозвался Ржевский. – Само как‑то получается. А что касается звания прапорщика, то его обесценили уже в Первую мировую, когда из‑за убыли кадровых офицеров начали шлепать погоны всяким… отличившимся.

– Их еще «химическими» называли, – сказал полковник. – Из‑за того, что знаки различия приходилось химическим карандашом рисовать.

– Ну а сейчас, – старлей пожал плечами, – это не звание, а, простите, анекдот.

– Достаточно, хм, спорное утверждение, – заметил Вяземский и перевел взгляд на второго вошедшего – смуглого, с четким орлиным профилем и орлиным же взором. В общем, если Ржевский выглядел истинным арийцем, то в его спутнике с первого взгляда угадывался сын гор.