Единственное желание

– Не знаю, как ты здесь оказалась и куда делся Кровавый, но ты сейчас сдохнешь! 

Морайн не слушала, не слышала, не видела, не ощущала. Колдуньи больше не было. Не существовало. 

Из дома послышались крик и проклятья. Затем – гортанный хрип.

Дверь с грохотом распахнулась, в проеме показался эль-иф полукровка, чем-то похожий на Бельгота. Его куртка из вываренной черной кожи была покромсана, а в дырах виднелись глубокие раны – до вываливающихся наружу внутренностей. Он что-то прохрипел, подняв руку с зажатым в ней секарем, сделал шаг вперед и замертво повалился на землю.

Верзила не видел, что произошло у него за спиной, полностью сосредоточившись на колдунье. Головорез неожиданно быстро для своей комплекции сократил дистанцию до Морайн и ударил одновременно двумя клинками. Левым – слева, наискось, снизу вверх по туловищу с расчетом разрубить ребра, печень, легкие, а правым – так, чтобы раскроить голову. 

Тени взметнулись из-под ног женщины, став многослойным щитом, принявшим удары на себя.

Головорез не успел разжать пальцы, бросить бесполезные мечи.

Та, что была недавно Морайн, вздохнула и вновь двинулась в сторону дома.

За спиной женщины страшно закричал верзила. Упал на землю, стал кататься, словно безумец, рвать на себе одежду, тщетно пытаясь сбросить с себя тени, рвавшие его на части.

Крик оборвался лишь тогда, когда бывшая колдунья, переступив через тело полукровки, зашла в дом.

Внутри было пусто, грязно, небольшой масляный светильник стоял на единственном табурете посередине комнаты. Он давал света меньше, чем луна, закрытая тучами в разбитом окне.

А еще здесь было множество теней. Как в зале в катакомбах. От совсем черных до бледно-серых, еле заметных. Они наслаивались друг на друга, перемещались по полу, потолку, стенам, словно живые. Женщина нахмурилась, и тени бросились врассыпную. И сразу стало понятно, что в углу стоит… ребенок.

Сын.

Любовь всей ее жизни.

Стиснутые кулаки, сжатые губы, настороженный, изучающий взгляд, дремлющая сила мага внутри, именно поэтому он стоял и смотрел, пряча правую руку за спиной, а не бежал навстречу женщине, как любой другой, наконец дождавшийся свою мать.

– Тебя ведь зовут Калеб, – сказала Хозяйка Теней. Она знала. Теперь память Морайн была и ее памятью. Как и чувства. – Подойди ко мне, я не сделаю тебе ничего плохого. 

Мальчишка молчал.