Легенда о Лазаре 4. Зверь тысячи форм

Ноги мужчины предательски подкашивались, ладони вспотели, во рту, наоборот, словно прошлась песчаная буря. Да и вообще его сейчас можно было легонько толкнуть, и капитан Налима упал бы навзничь, как подкошенный.

- Привет тебе от Пунбела, мужик, - тот, кто сидел на лучшей лошади, с рассечённым множеством шрамов лицом, мерзко ухмыльнулся и соскочил на землю. - Говорят, ты его надуть вздумал, всучить… - многозначительная пауза, - некачественный товар. - Подчинённые снова довольно расхохотались, тыча пальцами то в Эмрата, то в его дочку.

Как бы медленно Рваный не шёл, но говорил он ещё медленнее, наслаждаясь своей властью и беспомощностью жертвы, так что к концу своего маленького монолога чуть горбатая фигура подошла к капитану Налима уже вплотную.

И несмотря на то, что Эмрат был на полголовы его выше и куда шире в плечах, под пристальным взглядом полных жажды крови глаз не было возможности даже пошевелиться, не то что попытаться дать отпор или сбежать.

А потому, когда со словами: “Ну, это я забираю…” - Рваный одним резким ударом под основание черепа лишил Эмину сознания, а после закинул на плечо, капитан Налима так и остался стоять, словно истукан. Настолько неподвижно и бесстрастно, что Рваный даже засомневался, действительно ли он остановил, кого нужно, и правда ли этот человек отец девушки, ведь никаких примет ему Пунбел не дал.

- Слышь, ты же Эмрат-капитан? - ответом был лишь слабый кивок, мужчина не мог даже рта раскрыть от страха, чем вызвал у Рваного приступ ярости.

- Я… да, я Эмрат… - еле слышно прошептал тот, получив стимул в виде вставленного в ноздрю лезвия – любимого приёма Рваного, у которого у самого обе ноздри были когда-то рассечены ровно таким же образом.

- А она – твоя дочка?

- Да…

- Тогда какого чёрта ты молчишь? Тебе чего, плевать на неё? - второй нож, которых у Рваного по карманам всегда было рассовано около десятка, ткнулся в сторону скатившегося на обочину безвольного тела Эмины.

При этом, из-за поворота, двустороннее лезвие, что угрожало целости носа Эмрата, немного дёрнулось, порезав внутреннюю перегородку. Несильно, даже царапиной не назовёшь, но для мужчины это стало последней каплей.