Лунный князь. Беглец

От естественной чужой смерти не так больно, только печально, а неестественных быть не должно!

- Но ведь войн и насилия в мире много, как же ты справляешься?

Закончив исцеление раны, от которой и без того оставалась лишь безобразная видимость, Мариэт села на край ложа.

- Мне так больно и страшно только из-за его жертв. Я не обратила внимания, так ли было, когда он убил жреца Пронтора, - ее высокий алебастровый лоб прочертила сосредоточенная складка. - Нет, не помню. Но я почувствовала, когда умерли Потерянные в хранилище.

Она уронила голову на руки. Ллуф приподнялся, сгреб девушку, усадил себе на колени и, обняв и покачивая, как ребенка, погладил растрепанные непослушные кудри.

- Мариэт, милая, не бойся, Сьент не позволит, чтобы твоя сила ушла, он не даст тебе умереть. И я не дам. 

- Сьент не замечает ничего, - всхлипнула девушка, пряча  лицо на его груди. - Он... Я так люблю его, Ллуф! А мы для него — дети, только дети, которые были потеряны, а он нас нашел.

Он горько усмехнулся:

- Не представляю, как возможна такая невежественность у рабыни Гончара. 

- Мне едва исполнилось восемь лет, когда погиб мой создатель. Я стала Потерянной. Это было ужасно, Ллуф. Знаешь, сколько мне лет на самом деле? 

- Семнадцать, или даже меньше.

- Только никому не говори, но я - самая старая дарэйли в мире. Мне почти пять тысяч лет.

- Тебя создали сразу после войны?

Девушка кивнула:

- Через двадцать лет после договора. Тогда в мире было очень много смерти, так много, что уцелевшие могли не выжить: болезни, голод, отравленная вода и лютый холод. Земля перестала родить, животные тоже почти не уцелели. Гончары создали нескольких дарэйли жизни, чтобы остановить смерть, оставленную нам высшими. Мои старшие сестры быстро иссякали, не успев набрать полную силу, не доживали и до второй инициации. Я не должна была столько прожить.

- Почему погиб твой создатель?

- Его убили одичавшие люди. Тогда был хаос, никакой власти, а Гончарам было не до того, чтобы бороться за власть. Они боролись за людей, за жизнь в Подлунном мире. Мы были преданы им душой и телом не как рабы, а как помощники. Это был союз.

- Почему же тебя усыпили?

- Если бы усыпили. Меня не нашли! Убийцы Гончара приняли меня за статую и поставили в святилище на горе.

- Подожди, я не понял.