Лунный князь. Беглец

Подожди-ка, у нас тут проблема: одна мелкая вошь приползла. Сейчас я ее прищелкну.

  «Убьет, мамочки!» - Щепка всхлипнула про себя, пытаясь выползти наружу. Но пояс по закону подлости за что-то зацепился, и, пока Ханна шарила рукой и дергала узел, надеясь развязать и освободиться, к ней метнулась длинная черная тень.

Рывок, и пояс лопнул, но сама Щепка омертвело повисла в крепкой руке воительницы. В тусклом свете, сочившемся сквозь ткань полога, сверкнули клыки. Шею обожгло адской болью, тут же расползшейся по телу холодным огнем.

- Какая удача! – второй раз мелькнули перед глазами клыки, уже окровавленные, и засветились в темноте красные глаза. – А я-то собиралась тебя поискать, но ты сама нашла свою смерть. Следишь, дрянь? Убью!

Ханна попыталась закричать, но из мгновенно опухшего горла вырвался невнятный хрип.  Кто-то, спотыкаясь, шел к ним и тоже хрипел:

- Оставь ее, Шойна!

- Поторопись, Бенх, - бросила через плечо демоница. – Уходи, пока они все заняты.

- А ты?

- Я – опять рабыня. Но.

.. хоть так жрецам подгажу. И присмотрю пока за этой вошью, чтобы не уползла, - рука дьявольской женщины разжалась, и Ханна рухнула, ударившись обо что-то твердое, как камень. – Осторожней, тля безмозглая! Тут дарэйли! Сломаешь его – я тебя на мелкие кусочки порежу.

Руки и ноги Ханны не двигались, а сердце колотилось, как бешеное. А еще смелой себя на миг посчитала, дуреха. 

Тот, кого змеиха назвала Бенхом, почти не различимый в темноте, уточнил, где расположены постовые и выскользнул за полог.

 Подождав – не обнаружат ли беглеца? – но не услышав ни криков, ни шума, змея наклонилась к неподвижной девушке.

- Ну, что, человечка? Сразу или постепенно будешь умирать? Как же я ненавижу людей! И особенно, женщин. Даже такие рябые дуры, как ты, могут родить какого-нибудь ублюдка. Хотя… - Шойна села на живот лежавшей девушки, провела когтем по ее полураскрытым губам. 

Беспомощную Ханну прошиб пот ужаса, когда дьяволица разрезала кинжалом шнуровку ее платья и прижала лезвие к соску груди.

На коже выступили капельки крови. Шойна, нагнувшись, слизнула их раздвоенным языком.

- Вкусная девочка, - свистящий шепот защекотал шею жертвы. – У Ринхорта губа не дура, в тебе много жизненной силы, мне надолго хватит, на много ночей. Но я тороплюсь, детка. Ты тоже можешь дать мне часть своей души. Или всю сразу.

- З-зачем? – прохрипела несчастная селянка.

- Затем, чтобы мне жить. Проклятый Глир забрал у меня слишком много сил, мне надо восстановиться.