Лунный князь. Беглец

Наревевшись, Щепка зарыла кошель в углу под старыми полусгнившими попонами и взяла под узцы оставленную для нее лошадь с привязанным к седлу узлом, куда девушка еще поутру, собираясь в дорогу, сложила нехитрую снедь, запасное платье, да гребень для волос. Но уйти не успела. 

В открытую дверь скользнуло серебристо-черное змеиное тело толщиной с небольшую бочку, и хозяйские жеребцы, оставшиеся в стойлах, забились в панике, разнося копытами дощатые ограждения в щепу, а лошадь Ханны вырвалась, ободрав в кровь руку, державшую узду.

- С-с-стоять! – чудовищная змея издала протяжный свист. 

Животные замерли, их колотила крупная дрожь, как, впрочем, и помертвевшую Щепку. 

В тишине раздался дробный топот множества копыт – кто-то въезжал во двор. И от новой напасти у девушки потемнело в глазах.

- Ну что, девка, и тебя этот железный болван предал? – услышала она насмешливый женский голос. – Соблазнил и бросил? Да не бойся, не съем… пока приказа не будет.

Ханна открыла зажмуренные веки. Перед ней, уткнув руки в бока, стояла смуглая воительница с копной косичек на голове, одетая в такой облегающий серебристо-черный костюм, что, казалось, голой она выглядела бы скромнее.

- А может, и съем, - задумчиво продолжила незнакомка, сняв хлыст с гвоздя на столбе. – Идем.

- Не пойду! – отшатнулась Ханна.

Плетеный ремень рассек воздух и обвился вокруг ее шеи. Рывок, - и полузадушенная девушка, хрипя, повалилась ничком. Воительница, поставив ногу на спину упавшей, сняла с ее шеи петлю. Прошипела, занеся хлыст:

- Глупые людишки, как же я вас ненавижу! Кому ты перечишь?

- Не сметь, Шойна! – раздался от двери окрик.

- Я сама, - Щепка до жути не хотела, чтобы к ней прикасалась эта чудовищная тварь в женском облике.

В широком дверном проеме стоял высокий светловолосый человек в простом дорожном плаще, сером от пыли. Ханну продрал озноб от ощущения властности, исходившей от незнакомца.

Когда девушка вышла наружу, спиной ощущая хищный взгляд следовавшей позади воительницы, то едва не умерла от страха:  рассеченный трещиной двор был заполнен молодыми, лет двадцати-тридцати, людьми в жреческих плащах или воинских панцирях.

Ханна не могла бы сказать, что же ее напугало: никто не метал расплавленное железо, не гремел мечами, но лица многих из этих людей были настолько холодны и отрешенны, что казались нечеловеческими. Демоны, - поняла девушка. Такое же равнодушное лицо она видела у той девушки, что убила трактирщика прикосновением.