Клан Ито. Возрождение

У стен такие же шкафы, как и внизу. Вот только книги в них не казались потрёпанными временем. Видимо, за ними хозяин бережно следил.

Сам же старик был одет в грязное серое кимоно, которое годилось разве что на тряпки. Как и Джиро, был лыс. Только у Ито ещё оставались седые пряди, а у Торо совершенно голая черепушка. Длинная жидкая бородка и мелкие усики, топорщащиеся по сторонам.

— Рафкафи, зафем пофаловал, — продолжил он. — Фто потревофило тфой покой?

Да что у него с речью? Почему так смешно разговаривает?

На мгновение я расслабился, смотря на этого тщедушного вана.

Но в следующий миг сжал рукоять меча и направил в грудь сидящего. Он старается меня отвлечь. Наверняка где-то шастают другие оборотни. Может, притаились на крыше. Ждут знака, чтобы броситься на меня со спины.

— Ты знаешь, зачем я здесь, Торо, — грозно ответил я, прислушиваясь к шорохам. — Не ломай комедию.

— Но я дафе не фнаю тфоего имени, мальфик, — продолжал шепелявить тот. — Ты фломился ко мне ф дом. Рафломал мебель, а теперь угрофаеф мне.

Мофет предстафифся?

Кошмар, ну, почему меня пробирает смех? Он что, всегда так разговаривал, или сейчас притворяется?

— Меня зовут Тсукико Ито. Я приёмный сын Акайо и Шинджу Ито.

— Ах, это ты, — в глазах старика загорелся огонёк любопытства. — Челофек, которого не отдали Императору.

— Именно.

— Хорофо. Но фто тебе от меня надо?

— Торо, не прикидывайся. Я знаю, что ты оборотень. Первая крыса.

— Зафем грубиф? — казалось, будто тот обиделся. — Я федь фтарый фан. Разфе Акайо-сан не уфил тебя пофтительно обфаться со старфими? К тому фе, какая я крыфа? Я фан, сам фидиф.

Он развёл руками, будто хотел, чтобы я убедился. На мгновение я даже усомнился в словах Пошона. Однако все те ловушки, которые мне пришлось пройти, говорили об обратном.

— Ты, наферное, думаеф, фто фстретился с магом? Офибаефся, мальфик. Я фсего лиф фан.

— А как же все живые доспехи и шипы на потолке? — я кивнул в сторону лестницы. — Разве так встречают гостей?

— А разфе ты прифёл, как друг? — недобро оскалился тот, и я заметил удлинённые резцы.

Оставшиеся сомнения тут же отпали. — Угрофаеф мне мефом, а потом обфиняеф в предосторофностях?

— Предосторожностях? — удивлённо переспросил я. — Мне грозила смерть. Лишь чудом удалось спастись.

— Дейстфительно, фудом, — прошепелявил тот. — Но я могу фсё объяфнить. Фидиф ли, мой юный друг. Меня фасто пытаются убить. Офень фасто. Фот и приходитфя зафифаться, как могу.

— Да неужели? — хмыкнул я.