Крысолов часть вторая книга первая

Мальчик, в котором, по определению, нет и грамма магии, каким-то образом смог запустить артефакты. Однозначно. Его вечный противник Нис, получил перелом челюсти, да ещё и не в одном месте, не из-за своей неряшливости в обращении с боевыми плетениями, там бы, в этом случае, в той комнате живых совсем не осталось, разве что сам маг, если бы щиты удержали разгул стихий. 

Нет, простой удар почти ребёнка, но многократно усиленный магией, заложенной в ударник, в простой артефакт и довольно распространённый в мире. Правда, этот экземпляр на новодел не тянул, древняя штучка.

Кто бы мог подумать.

 Были подозрения на этот счёт, но потом как-то все закрутилось. На Нис ошейник одели. И обвинение серьёзное, едва ли в одночасье всю нежно лелеянную паутину своих осведомителей Хасан не потерял. Нет, шпионом в королевстве того же Кира назвать нельзя, но за звонкие монеты с портретом султана, последний рад был добывать, для него кажущуюся пустяковой, информацию.

И тут сына этого Кира, Нис себе в любовники едва не своровал. Ещё чуть-чуть и вся годами настраиваемая осведомительная сеть в королевстве просто бы рухнула. Подставился зам и теперь до конца дней ему рабский ошейник на своей шее носить. Уж Хасан постарается…

 Но вернёмся к ребёнку…

 Нис очнулся только на следующий день после случившегося, а чтобы ему надеть ошейник, надо было уровнять в правах парня и мага.

 Украсть? Выкрасть??? Похитить?? А смысл, путешествие не в завершающей своей фазе и тащить с собой пленника в такую дорогу, это подвергнуть всё дело очередному риску.  

Отложим, надеюсь, мальчик не пропадёт, выживет и дождётся очередного прибытия Хасана, а вот потом уже и решим, с ошейником мальчуган путешествовать будет или по своей воле, в качестве нового вассала Хасана.

Загадку пацана магистру хотелось разгадать, во что бы то ни стало.

 Конечно, присвоение мальцу звания гражданина чужого государства, да ещё вдали от его границ за тысячи лиг это, мягко говоря, притянуто за уши. Но и по-другому наказать своего зама и отстранить от должности, Хасан просто не мог.

 Своё решение он сам считал, единственно правильным.