Азифуровы трубы

С этими словами он пошел снова к стойке в сторону раба, который, как вкопанный стоял, глядя выпученными глазами на кровавый знак. Как и хозяйка, он на мгновение перестал дышать, а затем будто заново стал учиться этому, хватая голодными легкими воздух.

Гость дружески положил руку ему на плечо и произнес только “Нам пора”. С этими он вывел раба из таверны, помахав на прощание хозяйке.

Раб знал дорогу, но весь дрожал. Его состояние напоминало внезапно протрезвевшего пьяницу, увидевшего мир без дурмана и ощутившего все последствия похмелья в теле от головной боли до ломоты в костях и тошноты.

Таверна находилась в очень выгодном месте, ведь идти от нее до района благородных господ было совсем недалеко. Спутники шли медленно все выше по дороге на холм, где стояли особняки городской знати. Как и в других местах за рыночной площадью и таверной, здесь было безлюдно и пусто. Стены, окружавшие роскошные дома, облупились и выцвели, ворота проржавели, дворы заросли сорняками.

Искомый дом выделялся от других тем, что его двор был начисто убран. Решетчатые ворота были хорошо зачищены от ржавчины и выглядели гладкими, хотя от ржавых следов могла избавить уже только новая покраска. Очевидно у того, кто наводил здесь порядок, не хватило времени довести до конца работу. Двор тоже был убран, и даже слишком дочиста. Оплетавшие стены других домов заросли хоть как-то скрывали их ветхость, а тут же старость и запустение бросались в глаза.

“Торопится” - подумалось гостю.

Он прошел через ворота, с ржавым скрипом распахнув их. Гость держался с поднятой головой, словно гордый благородный осужденный, шел на эшафот, всем видом своим показывающий окружающим презрение к страху. И это было неспроста, ибо в душе его трепетал страх встречи с собственной смертью, которая ждет его в доме. Встреча с хозяином этого места.

— Господин! — Иосиф окликнул гостя, прошедшего уже шагов тридцать, провожатый. Гость обернулся. — Удачи вам!

Произнеся эти слова, он на глазах гостя стянул со своего мизинца кольцо. Даже не кольцо, а так, тонкая, едва заметная полоска металла. А раб тем временем закрыл полные слез глаза. Его дыхание стало частым и прерывистым, он не то смеялся, не то плакал, а может быть все вместе.