Азифуровы трубы

Как и прежде, он был услужлив и любезен, в его руках был поднос с большим хорошо прожаренным на решетке куском мяса, листьями травы и чечевицей в качестве гарнира. Рядом был добрый ломоть свежего хлеба. В мясо были воткнуты несколько зубочисток, как и просил гость. Он принял блюдо, поблагодарив раба. И только поставив ужин на стол, он задумался, что Иосиф не переступил защищенного барьером порога комнаты. Даже руки через порог не протянул с подносом, гость вышел сам, чтобы забрать заказ. Было ли это простым совпадением или же раб имел какое-то отношение к нечисти, от которой он искал защиты, было не ясно.

В любом случае, сейчас постоялец думал о том, чтобы завершить нанесение печатей на бумагу. Завершив этот труд, он использовал зубочистки, чтобы закрепить листы на стенах, двери и ставнях окна. Каждый раз он сопровождал крепление начертанием в воздухе знака, повторяющего печать на бумаге.

В завершении ритуала гость достал из сумки свои склянки с травами. Среди них был можжевельник, который тут же отправился на глиняное блюдце, захваченное со стойки, и был зажжен свечей.

По комнате распространился характерный запах, заполняя ее.

“Что я делаю”, подумал он. Сам не зная, от чего защищаясь, гость, по сути, расчехлил все имеющееся у него магическое оружие. Оглядывая свою комнату, он видел отрезанную от всего мира крепость. В комнате стало невыносимо душно и тянуло открыть окно. Но не сегодня. Не для того молодой маг ставил защиту, чтобы ломать ее из-за обычного дискомфорта. Ночь барьеры должны простоять, а утром будет видно.

В голове все еще витала мысль “а вдруг все напрасно и опасения ложны”.

Гость осматривал коридор верхнего этажа, сам не помня, как оказался там. Странным ему показалось полное отсутствие света и тишина. А ведь еще недавно зал был полон. Теперь каждый шаг его сапог по дощатому полу отзывался гулким эхом. Было так тихо, что постоялец слышал собственные дыхание и биение сердца.

Но страхи не являются преградой для мага, учившегося у лучших мастеров своего времени.

Пусть, даже весь мир будет объят тьмой, а светом будет лишь крохотный огонек свечи. Медленно, шагами крадущегося хищника гость продвигался вперед, освещая себе дорогу, подняв свечу над головой повыше и закрывая ее ладонью.

Удивительно, но казалось, что чем дальше гость отходил от двери своей комнаты, тем гуще становилась темнота и тем труднее было свече ее рассеивать. Гость ступал как мог мягко, но каждая доска ступеней предательски-мерзко скрипела под его весом.