Душа Бога

Боковины и наличье шлема спускались низко, улыбки было почти не разглядеть, но она была.

— Храбрая воительница!

Голос был звучен и твёрд, голос привыкшего повелевать.

Райна обернулась. Минотавры обернулись тоже, с известной ревностью уставившись на шагавшего к ним человека.

— Привет тебе, достойный воин.

— Тебя называют «небесной всадницей»? Уж не из дочерей ли ты Древнего бога Óдина, о коем я слыхал от моего учителя?

— Да, — просто сказала Райна. — Валькирия Рандгрид, что значит «Разбивающая Щиты» — моё настоящее имя.

— Великий Ракот, владыка Тьмы, — улыбнулся человек. — Я был императором Мельина.

— Я бывала там, — просто сказала Райна. — Вместе с чародейкой Долины Магов, Кларой Хюммель и… и другими.

— Долина Магов, — кивнул Император. — Конечно, как же без неё; прихотливы извивы судьбы, валькирия Рандгрид, дщерь великого Óдина! Я жил, и я погиб; но, властью моего повелителя и наставника, Ракота Заступника, я могу сражаться здесь. В воинстве Орла, Духа Соборной Души мира.

Райна кивнула. Император ей нравился.

— Но кто же наши враги, владыка Мельина?

— Я вижу Золотого Дракона в небесах, но Дух Познания с Духом Соборной Души враждовать не могут, говорил мне наставник Ракот. Ведь это же одна Сила! Нет, скорее всего, мы ждём кого-то — или что-то — готовое броситься меж нашими воинствами. Ударить с двух сторон было б хорошим планом.

— Но кто же может —

— Козлоногие, например. Слышала ли ты о них, валькирия Рандгрид? Если говоришь, что бывала в Мельине, не могла не слышать.

— Слыхала, как не слыхать, — Райна криво усмехнулась.

— Это просто пример, — Император погладил эфес. — Кто знает, на борьбу с кем вывели нас Орёл и Дракон? Но в одном я уверен — Третья Сила бьётся во имя нашего мира, всего сущего, всей вселенной. Здесь я не сомневаюсь.

…За их спинами гном с двуствольной бомбардой продолжал строить непонятливых гоблинов, невесть как очутившихся в воинстве великого Орла.

— Я должна была вспомнить тебя, владыка Мельина, — вдруг сказала Райна.

Император покачал головой.

— Я уже не человек, или, во всяком случае, не совсем человек. Память валькирии, дщери великого Óдина, куда лучше моей.

— Кто-то не хотел, чтобы мы помнили об этом и друг друге, — вырвалось у воительницы.

— Быть может, — нахмурился Император. — Но так ли это важно? У Третьей Силы свои планы, и посвящать в них они не любят.