Когда мир изменился

Алмазное лезвие рассыпается пылью, но прежде, чем умереть, Драгнир успевает ударить, поймать собственным расколом стальное лезвие, и сабля вырывается из ладони воительницы, берет слетает прочь, волосы рассыпаются… 

Иммельсторн только этого и ждёт.

Корни дерев взламывают твердь крепчайших скал; Деревянный Меч оживает, впивается в сталь призраками вьюнов, и теперь крошится уже металл.

Глаза в глаза — пальцы вцепились в запястья.

— Это — просто — страшный — сон!.. — бросает он вновь ей в лицо.

Она вся сейчас — тёмный огонь.

Из глаз, изо рта её рвётся жгучее пламя, охватывает их обоих; мёртвые уже со всех сторон, ржавые навершия пик вспарывают воздух.

Деревянный Меч оборачивается гибкой лозой, оплетает их с Рысей, мириадами корней впиваясь в неподатливый чёрный камень; клинка уже нет, вместо него — непроницаемый зелёный купол, о который бесполезно ломаются копья и клыки неживой армады.

Она с хриплым стоном повисает на нём, голова запрокинута, что-то горячее и тёмное стекает по её подбородку, ноги подгибаются.

— Ты-ы… спаси-и… 

Зелёный кокон отрывается от земли, воспаряет над пропастью. Бездна принимает их; страшный сон должен кончиться.

Высоко в небе — живой белой молнией проносится нечто стремительное, неразличимое, исполненное гнева.

Она здесь, она успела.

Дочка.

Навстречу им распахивается вечно голодная тёмная пасть, но жемчужно-белая драконица проносится прямо над нею, метко выдохнув клубы ярящегося пламени прямо в бездонную глотку.

Оглушительный визг и удар.

Удар и тьма.

Зелёный кокон лопается, он катится по невесть откуда взявшейся мягкой траве. Катится и замирает.

Звуки и краски, запахи и касания. Мир, простой и грубый, вновь принимает его.

Просыпайся, некромант.

Он старался, но не получалось. Ему казалось, что проходили мгновения — и оборачивались веками. Он был и тут, и там, и ещё в сотне разных мест, словно пытаясь собраться воедино, сделаться тем, кем был; а ещё он пытался отвоевать у серой бездны собственные воспоминания.

И ему удалось — все, кроме самых последних.

Коловращение миров остановилось, когда он вдруг ощутил, что вокруг него на сотни и тысячи лиг — пространство, твёрдое, воплощённое. Настоящее, как встарь, как прежде. Способное удержать, способное нести. 

И некромант Фесс, Неясыть, Кэр Лаэда — проснулся.

Потому что мир наконец изменился.

— Пей, — произносит негромкий голос, и это голос не Рыси.

— Пей, пожалуйста. Тебе нужно пить.

Ледяная вода ломит зубы.