Когда мир изменился

— Слыхала! Был там ужасный ужас, кошмарный кошмар — разгневались небеса на тамошних, за грехи ихние, небось, да и свели с туч чёрные вихри!

Так. Это она знает. Об этом она слышала.

— Да, было дело, — кивнул некромант. — Об этом даже до меня вести дошли.

— Вот! Вот! — обрадовалась девушка. И тотчас, без перехода, выпалила:

— Господин маг — а вы мне домой поможете добраться, да? Ведь правда, поможете? — и что было сил захлопала ресницами, и впрямь очень длинными и пушистыми.

Некромант вздохнул.

— Я помогу тебе, досточтимая.

— Что «только», господин маг?

— Только не слыхал я, чтобы караваны из Хеймхольда ходили бы в Аркин или в иные грады Эгеста, — сказал он осторожно.

Однако досточтимая Этиа Аурикома ничуть не смутилась.

— Так что это за Хейммхольд такой? Деревня деревней небось! От нас, из Саттара, тоже мало куда купцы ездили. Разве что в Арвест тот же. Ну, в Аркин ещё. А так больше на торг местный… Поспрошать надо как следует — что-нибудь да найдётся!

— Да, — вздохнул некромант.

Они вновь замолчали. Этиа ёрзала на скамье, поглубже зарываясь в плащ. Луна опускалась, на востоке всходили две её мелких сестры, ночь клонилась к упадку, близок был уже и рассвет.

— Господин Фесс, а рыцарь этот, Блейз…

— Он от нас не уйдёт. Коня его мертвяки сожрали, значит, у Тар Андреда мы его точно опередим. А ему надо вернуться, я законы Чёрной Розы знаю.

— Он ведь небось не одну меня так умыкнул, — вдруг тихо и очень серьёзно сказала Этиа.

— Немало, думаю, — отозвался некромант. — Он рыцарь Чёрной Розы и явился сюда охотиться за неупокоенными. Пришёл один, это кое-чего стоит. Хотя, когда я его встретил, сидел он на заднице в луже, а некий костец собирался его выковыривать из брони, словно вареного рака из панциря.

Девушка вскинулась с жаром:

— Вот бы и выковырял бы! — чёрные волосы возмущённо взлетели.

— Не желай никому такого конца, — некромант оставался спокоен, но в голосе добавилось льду.

— Так я и есть живая! — вскинулась Этиа.

— Живая, живая. А знаешь ли ты, что случается с теми, кого казнили позорной смертью? Кого четвертовали, или выпотрошили, или казнили прижиганием, гм, вирильных частей?

— Каких-каких частей? Простите, господин, я всего лишь простая деревенская девушка, и я…

— Не будем вдаваться в подробности.