Когда мир изменился

— А потом?

…А потом пришёл этот рыцарь Блейз, и она сперва обрадовалась, потому что он был добр с ней, и расспрашивал, как она здесь очутилась и как её похитили; и она всё рассказала, дура, дура, дура!.. Нельзя верить мужчинам, никому из них нельзя!.. Ах, простите, сударь маг, вам, конечно, можно. Вы же меня спасли…

Длинные ресницы затрепетали.

— И что же этот Блейз, недостойный рыцарского звания?

— Да ничего! — хлюпнула она носом. — Говорил, глядел… этак… по-особенному… я решила, что нравлюсь ему… а потом р-раз, и плащ на меня накинул, и давай ремнями вязать! Я завизжала, плакать стала… просить… даже… даже… предлагала ему… добром… ы-ы-ы-ы!.

.

— Спокойнее, спокойнее, Этиа, досточтимая. Что же было дальше?

— Дальше он меня привёз сюда… оставил на камне… и ушёл… и я поняла, что умру, что меня сожрут, сожрут мертвяки, у-у-у-у!..

— Никто уже тебя не сожрёт. Запахнись, ночь холодная.

При виде смирно застывших упряжных мертвяков Этиа, как и положено, взвизгнула, но быстро успокоилась и мигом взобралась на двуколку.

— Н-но-о!

Зашаркали ноги, неупокоенные влегли в постромки. Двуколка покатила, ловко огибая непросыхающие лужи.

Глава 2

— Голодна, Этиа? — Фесс перегнулся, достал затянутую чистой холстиною корзинку, но девушка только покачала головой.

— Господин Фесс, а, господин Фесс? А как же мне домой вернуться? Одежду всю отобрали, да и денег у меня с собой не было… прямо ж из Саттара украли!..

— Давай до города доберёмся, там и решим. А ты запахнись, запахнись поплотнее.

— Некромант смотрел только на дорогу. Этиа слегка нахмурила бровки — «господин Фесс» совершенно игнорировал её прелести. Недовольно фыркнула — но тихонечко — и повиновалась.

— Господин Фесс, а, господин Фесс? А кто это на меня напал?

— Не надо б тебе этого знать, досточтимая.

— Ну господи-ин Фесс… ну пожалуйста… — и она умоляюще сложила губки бантиком.

— Если настаиваешь — то сперва, скорее всего, летавец. Потом тварь посерьёзнее, драуг.

— Но вы ж их всех убили? Да, господин Фесс?

— Да.

— Он вздохнул. Свежезатянувшиеся раны на ноге уже давали о себе знать. Побочное действие заживляющих чар — назавтра это всё будет болеть так, словно туда насыпали пригоршню тлеющих углей.

Мервяки шагали бодро, минуя заросшее лещиной поле менгиров — иначе называемое катакомбами Эшер Тафф, хотя сами катакомбы тянулись, само собой, под ним, в старых выработках: когда-то здесь добывали особо чистый песок для стекольных мануфактур и белый строительный камень.