Непроходимые миры

Был своим и своим буду навсегда.

— Это-то и обидно, — мрачно сказал Дрейфус. — Прости, дружище, мне искренне жаль.

Я не заметил, как он наставил свой пистолет на проводника и как спустил спусковой крючок. Всё произошло слишком быстро.

Грянул выстрел. Проводник пошатнулся, поднёс трясущуюся руку к расплывающемуся на рубашке красному пятну, которое стремительно увеличивалось в размере.

— За что, Дрейфус? За что? — вялыми губами прошептал он.

— Так надо. Я вынужден это сделать, — Дрейфус отвернулся.

Проводник упал.

Гай склонился над ним, тронул рукой жилку на горле.

— Готов, — констатировал он.

— Иначе было нельзя? — спросил я, хватая Дрейфуса за рукав куртки.

— Нельзя, — бросил тот, пытаясь вырваться.

— Почему?

— На него не просто повесили маячок, он сам по сути в него превратился.

— Каким-то образом извлечь — не судьба?

— Каким?! — в сердцах воскликнул Дрейфус. — Здесь нужен высококлассный маг и прорва времени. Ничего из этого набора у меня нет. Мы обычные солдаты. Тащить с собой живой маячок в лагерь равносильно самоубийству.

Я кивнул.

— Тогда отцепись. Сейчас похороним его и двинемся в лагерь, — сказал Дрейфус.

Но даже похороны пришлось провести не по-людски. Тело несчастного пришлось броситься в трясину, в которой уже упокоились остатки твари.

Немного постояв над последним пристанищем проводника, мы двинулись дальше. Половина отряда Дрейфуса продолжила патрулирование, вторая во главе всё с тем же Гаем повела нас.

С каждым шагом меня всё сильнее охватывала депрессия. Я и прежде понимал, что всё максимально серьёзно, но сегодняшний случай снова буром провернулся в моей душе. Было жаль хорошего мужика, пострадавшего не по своей вине. Собственно, я получил наглядное доказательство, что в стане инквизиторов предателей хватает. Никто не гарантировал, что там, куда мы идём, их не будет.

Ларт, видя, что творится у меня внутри, не стал докучать мне ненужными разговорами. Я не нуждался в словах успокоения.

Снова долгие и утомительные переходы. Я не большой спец в том, что касается ориентирования на местности, но даже мне с моим топографическим почти кретинизмом скоро стало ясно: Гай сознательно вёл нас окольными тропами, делая всё, чтобы никто не сумел запомнить дорогу.

Должен признаться, у него это получилось. Если я бы вздумал повторить путь, то безнадёжно бы заблудился и сгинул в здешних топях.