Непроходимые миры

Его смуглое лицо, обезображенное шрамом, не выражало никаких эмоций, кроме ледяного спокойствия. Это был смертник, сознательно вставший на свой путь. Ему было плевать на всё: на то, что нас двое, что мы яростно атаковали его с нескольких сторон, что Ларт тоже своего рода мастер в фехтовальном искусстве, а я, пусть и дилетант, но дилетант, успевший кое-чего поднахвататься и не спешивший подставиться под выпад чужого палаша.

Мы были трудными противниками для киллера, однако его это не заводило и не расстраивало.

Он был хладнокровен как удав и смотрел на нас как на кроликов.

И вот тогда мне действительно стало страшно!

Киллер одинаково хорошо владел обеими руками и без особого напряжения отражал мои атаки справа и напор Ларта, исходивший с левой стороны. Схватка всё больше напоминала какой-то дурацкий пинг-понг, в котором палаш убийцы с лязгом и скрежетом отбрасывал наши клинки, а мы тщились пробить глухую оборону.

Техника противника не давала нам ни малейшего шанса.

Это было Искусство с большой буквы! Скрепя сердце, мы были вынуждены это признать.

Пришлось пустить в ход такую животворящую силу как русский мат. Пусть Ларт не понимал ни слова, но смысл до него доходил. То и дело он восхищённо вскидывал голову и улыбался во весь рот.

— На, сволочь! Получи, сука! — истово вопил я, сопровождая сентенции родным «трёхэтажным».

Но «сволочь» и «сука» стоял незыблемой стеной, что приводило меня в бешенство. Господи, как хреново демонстрировать свою слабость!

Ещё немного, и впал бы в бессилие и стал выть как волк на луну.

Мы влипли в такую задницу, выход из которой был возможен исключительно ногами вперёд. После каждой отбитой атаки эта мысль всё сильнее выкристаллизовывалась у меня в башке.

— Что ж ты за наказание такое! — с тоской бросил я, после того, как киллер едва не выбил мой палаш.

Каким чудом сустав не вылетел из суставной сумки — загадка! В плечо будто ужалил рой обозлённых африканских пчёл.

Я порядком перепугался: вывих сделал бы меня лёгкой добычей. Приходи и бери голыми руками.

Мысленно перекрестился и вознёс короткую молитву Николаю Чудотворцу. Нет, не зря дедушка рассказывал, что на войне атеистов нет.

И тут же на пол грохнулся Ларт: ему тоже не кисло досталось от злодея.

Присев на пятую точку, напарник грязно выругался. Сквозь причудливую вязь местных проклятий до меня донеслись нотки родимой обсценной лексики.