Чародей по вызову

– Да хватит уже так называть мой договор о найме!

Чародей растерянно повернулся к Дариушу:

– Это самовнушение, глупость, или он просто не читал условий контракта?

– Думаю, смесь первого и второго… Но все же отпусти его, а?

– Ладно, но пусть сваливает отсюда, пока Император не приперся…

Позади раздалось грозное шипение. Анджей со вздохом повернулся на звук:

– Ну вот, разбудили мне котейку, ироды.

Из кухни, встопорщив шерсть, вышел кот, размерами не уступающий средней собаке. На его рыжей шкуре порхали языки жемчужного пламени.

С каждым шагом зверь увеличивался. Хлещущий по бокам хвост начал раздваиваться…

– Тихо, тихо, мой мальчик! – Анджей поспешил успокоить питомца. – Мерзкий кровосос уже уходит. Только успокойся!

Чародей схватил с тумбочки соль и высыпал немного на коврик, разрывая контур «ключа Соломона»:

– Все! Вали и не нервируй моего нэкомату!

Когда за вампиром захлопнулась дверь, Император сдулся до своих нормальных – но все еще здоровых – размеров и пошел устраиваться на излюбленное место: на табуретке с мягкой обивкой, стоявшей возле радиатора в углу кухни.

А на самой кухне уже во всю хозяйничал Дариуш – по квартире полз запах кофе.

– Чай, молоко и два сахара? – уточнил у чародея инквизитор.

– Агась.

– Держи свое извращение, больной ублюдок. – Через минуту Дариуш поставил перед Анджеем дымящуюся кружку.

– Кто бы говорил про извращения. – Чародей покосился на лимонную дольку, плавающую в черном кофе священника.

– Я смотрю, Император ничуть не изменился.

– Ага. Все такой же: здоровый, как Хагрид, откормленный, как Дадли, и наглый, как Малфой.

– Последним он явно в хозяина пошел.

– Да иди ты.

– Правда, ты не упоминал, что он стал нэкоматой.

– Да как-то запамятовал. Это в начале зимы случилось. Как демон-хранитель он еще совсем зеленый. Даже говорить пока не научился.

На какое-то время кухню заполнило теплое, уютное молчание старых друзей.

– Значит, вендиго, говоришь? – перешел к делу Дариуш.

– Агась.

– Хорошо, – вздохнул инквизитор. – Я поставлю это дело повыше в очереди, раз уж ты просишь.

Но, сказать по правде, у нас тут очередные сектанты-фанатики пытаются призвать «дьявола» низших кругов. Так что доберемся мы до твоих вендиго еще не скоро.

Анджей замер, не донеся чашку до рта, и напряженно спросил:

– Насколько все хреново?

– Ну, «хреново» – понятие растяжимое…

– По десятибалльной шкале. Если один – это «возможны множественные смерти», а десять – «тот случай, когда мы познакомились».

– Думаю, на троечку.