Алхимаг: Чёрный ворон

Мой спутник ещё дома переоделся в строгий синий костюм, белую шёлковую рубашку, повязал скромный тёмный галстук, а на голову натянул бархатную плоскую шапочку с золотой эмблемой в виде странного геометрического символа.

Вид у мужика был задумчивый и немного напряжённый. Это эмоциональное состояние волей-неволей передавалось и мне: хотя мужчина ничего такого не говорил, чувствовалось, что наш выезд может обернуться неприятностями. Только я не понимал, какими именно. Но, уж точно, не большими, что были у меня до сих пор! На это я готов поставить деньги!

Двор наполняли охранники в чёрной броне, делающей их похожими на роботов, слуги в униформе, а также люди в самых обычных костюмах.

Правда, очень дорогих.

Наша машина, словно чёрный, сверкающий хромом ледокол прокатила сквозь толпу и остановилась перед огромным мраморным крыльцом. Трудно было даже представить, сколько в нём насчитывалось ступеней. По бокам красовались статуи из нефрита. У Аделины Сергеевны имелся брелок из этого камня.

Шансы, что она выжила, конечно, невелики. Да и остальные – тоже. С другой стороны, раз я переродился, может, и им повезло? Но, кажется, к моему воскрешению имел непосредственное отношение тот, кто принимал меня за своего сына.

Этот момент тоже надо будет со временем хорошенько провентилировать.

В этот момент дверца распахнулась, и лакей в роскошной, расшитой золотым позументом ливрее склонился и замер, словно манекен.

Мой спутник вышел первым, я выбрался из огромного автомобиля следом.

Солнце, висевшее в зените, казалось приклеенным к прозрачному синему небу. Белый камень дворца сиял и искрился в его лучах подобно сахарной голове.

Может, всё это мне только снится?! Предсмертный бред, стремительные галлюцинации умирающего мозга, создающие иллюзию, будто всё это длится не несколько мгновений, а долгие часы?

Вдруг я сейчас очнусь в чьей-то матке – лишь для того, чтобы выбраться на свет и начать ещё одну скучную жизнь?

И снова у меня не было времени обдумать пришедшую в голову мысль хорошенько: «отец» устремился вверх по ступеням, не оборачиваясь, - в полной уверенности, что я следую за ним.

Пришлось догонять.

Когда выяснилось, что «сын» не может произнести ни слова, он помрачнел и, кажется, сначала не поверил. Но затем стало ясно, что Ярослав, как он меня называл, не «помнит», где его покои, и какая именно форма считается парадной. В общем, вышло у мужика сплошное расстройство.