Видящий

— В этом все дело! В этом, Антон! — Она тряхнула головой. — Я ухожу, а ты просто сидишь… Уткнулся в свои писульки! А ведь Марк Львович говорил, что ты не потянешь, что ты...

Я поморщился. Вышеупомянутый Марк Львович не понравился мне с самого начала. Нет, конечно, заказчик всегда прав — но всему есть предел. Я раз за разом переделывал, терпеливо выслушивал критику, не менее терпеливо объяснял, что если уж мы хотим придать тексту хотя бы подобие исторической достоверности, то... В общем, в итоге я просто не выдержал и предложил Марку Львовичу написать все самому — раз уж он действительно куда лучше меня разбирается как в истории Средних веков, так и в коммерции.

Вот тут-то я и огреб все и сполна. За некомпетентность, незрелость, неблагодарность, безграмотность, бездарность и — как выразился Марк Львович — неприемлемые для культурного молодого человека наглость и бытовое хамство. Потом подключились родители Вики, которым я должен был сказать спасибо за «шанс, который выпадает раз в жизни».

Впрочем, к этому шло уже давно. Ослиное упрямство, лень, бездарность, невнимательность, отсутствие амбиций и неумение заработать денег — список моих пороков Вика могла бы продолжать бесконечно. Последние полгода я действительно не понимал, чего ради она тратит на меня свое драгоценное время.

— Ты меня вообще слушаешь?! — взвилась Вика. — Марк Львович...

— Марк Львович — мудак.

Я постарался, чтобы это прозвучало не слишком злобно — в конце концов, я говорил чистую правду.

— Зато ты один нормальный!!! — Вика со стуком впечатала в пол каблук. — Человек пошел тебе навстречу, дал работу, а ты?..

— Вик, ну хватит уже, — выдохнул я. — Я честно отпахал почти три месяца. Если они сами не понимают, чего хотят, я в этом не виноват.

— Вот! Во-о-о-т! — Вика шагнула вперед и ткнула пальцем мне в грудь. — Ты никогда ни в чем не виноват.

В этом я уже давно здорово сомневался. Когда мы с Викой познакомились, я был «молодым и подающим надежды» автором пары если не бестселлеров, то уж точно удачных книжек. Потом просто «молодым». А теперь, разменяв четвертый десяток...

— Значит, мама была права, — отозвался я. — В следующий раз будешь умнее.