Попаданец в Таларею

И чем больше их будет, тем лучше. Он даже вспомнил известную ему из родного мира наполеоновскую фразу, что для войны ему нужны всего три вещи: деньги, деньги и ещё раз деньги.

Олег не собирался обворовывать городскую казну Сольта, хотя это он мог сделать легко. Останавливало его не нежелание подымать волну интереса к своей персоне и не страх, что его обнаружат, а нежелание в своих собственных глазах выглядеть негодяем.

Олег не обманывал себя — будь его нужда в деньгах более сильной или тем более если бы речь зашла о его жизни и смерти‚ или жизни и смерти близких ему людей, то‚ скорее всего, он бы нашёл оправдание самому себе.

Но близких людей у него в этом мире не было, сам он острой нужды в деньгах не испытывал, поэтому решил пойти по протоптанной тропинке изъятия денег у плохих людей. Грабь, как говорят, награбленное.

Одно время оставался открытым вопрос, кого первыми назначить плохими людьми, но этот вопрос он на прошлой декаде для себя решил.

В Сольте, как и в других городах королевства Винор, уже присутствовали зачатки местного самоуправления.

Законодательную власть представлял городской магистрат, который хоть и не избирался, тем не менее сам в выборах участвовал, назначая мэра Сольта — главу исполнительной власти, и рекомендуя королю кандидатов на должности городских судей.

Магистрами в магистрате были главы всех одиннадцати городских ремесленных гильдий, а также капитан стражи, главный городской маг и командир городского ополчения, всего четырнадцать человек.

Несмотря на такое, почти демократическое устройство, в этом мире, как и во времена Средневековой Европы в прежнем мире Олега, на общей гуманизации это никак не сказывалось.

От пыточных инструментов городской судебной палаты пришли бы в ужас следователи Святой инквизиции, а формы казней отличались чудовищной изобретательностью, ничем не отличаясь от европейских средневековых практик.

На мосту через протекавшую по городу реку Соло стояла металлическая клетка, и почти каждый последний день декады горожане стекались посмотреть, как посаженного в эту клетку преступника опустят в воду, и он там будет биться и захлёбываться.

Повешение было не менее разнообразным. Вешали за шею, за ноги вниз головой, за одну ногу или зацепив металлическим крюком за ребро.