Попаданец в Таларею

Олег даже замечал, что начинает скучать без насмешливого внимания Кары, и видел, что она искренне радуется его приходу.

Перед салоном зашёл домой принять ванну и переодеться в более нарядную одежду.

Калитку ему открыл молодожён Гури. Тот за последние декады хорошо поправился. Живот, конечно, не появился, да и с такой физической работой вряд ли когда появится, но напоминать своим телом узника концлагеря уже перестал, синяки от побоев почти совсем сошли, оставив ещё кое-где на теле желтоватые пятна.

Гури явно был доволен и новым хозяином, и новым домом, где им с женой выделили комнату с окнами во внутренний двор, и своей молодой женой.

К тому же Олег решил постепенно вводить нормы морали и этики своего бывшего мира хотя бы среди своего ближнего окружения, и серьёзно поговорил с Чеком.

Тот, конечно, удивился, хмыкнул, но пообещал больше ни Найду, ни Веду к себе в постель не таскать.

Дамин на пару с Гури быстро натаскали воды. Олег принял ванну и, одевшись в первый раз на выход в форму офицера наёмного отряда, отправился в салон Гортензии.

— Знаешь, твои слова, что если бы у тебя был братик, то у тебя сейчас бы могли быть племянники, меня зацепили.

Резкий переход Олега с шутливого разговора, который они вели в отдельном кабинете салона, ошарашил Кару.

— Я так понимаю, что женщины твоего рода всегда были бесплодны. Твой отец был единственным братом Гортензии и теперь вы с тёткой остались одни. Последние в роду. Так?

— Ты к чему завёл этот разговор? — зло спросила Кара и встала, смотря на Олега со смесью удивления и презрения.

— Подожди, — остановил её движение на выход Олег и поспешил добавить: — Я могу тебя вылечить прямо сейчас. Да и тётку твою тоже. И вообще эта наследственная болезнь исчезнет.

— Ты... что? Олег, это очень жестокая шутка. Так шутить просто подло.

— А я и не шучу. Кара, поверь, я бы давно тебя, да и твою тётку вылечил, но... Ты ведь понимаешь, чем это мне грозит, если кто-нибудь узнает?

— Этого не может быть, — прошептала женщина.

Через склянку, когда явно помолодевшая и посвежевшая Кара, сидя в одном из кресел кабинета Гортензии, наливала себе ещё один бокал вина, уже третий, хозяйка салона наконец-то пришла в себя.

Они сидели сейчас в её кабинете втроём. Служанок и официанток не вызывали, обслуживая за столом себя сами.

Комната была обставлена со вкусом и выглядела достаточно богато. Большой письменный стол и кресло за ним были сейчас пустыми.