Некромант и Инквизитор

- Рекомый Маханом, опустим все словесные изыски, я спрашиваю вас чётко и прямо. Ты применял чёрную магию во вред нашему городу. - Голос, усиленный магией, разнесся над площадью.

- Да. Нет.

- Поясни.

- Я применял свой дар лишь в помощь городу, упокаивая нежить. А потом ваши меня схватили, и я не сопротивлялся, хотя мог.

- Сжечь чернокнижника, - из толпы вылетел камень, следом полетели ещё несколько и куча мелкого мусора.

- Молчать! 

Стража сделала два шага в сторону толпы.

- Хорошо. Подсудимый, на вас также обвинение в проведении богомерзких ритуалах и подъятие мёртвых.

- Я. Упокаивал. Нежить. На. Вашем. Гребаном. Кладбище, - раздельно сказал Махан, - если сомневаетесь в законности ваших действий, то спросите у городской старшины, у них моя рекомендация и договор, опять же вы всегда можете спросить у ректора Академии.

- Мы допрашивали старшину и городской совет. И он был против, а вы самовольно нарушили его указ.

- Да, старшина был против, но мы не сошлись лишь в цене вопроса, а не в способе его разрешения.

- Да врёт все он, - из толпы выбрался мужик в довольно дорогой одежде, - не был я не в каком трактире, точнее, - он поправился, в трактире я был, но не поэтому делу. Виданное ли дело, за успокоение нежити деньги брать. Он богомерзкий еретик, должен делать лишь за благодать божию. 

После этих слов сразу же встал толстый епископ, одетый в шитые золотой канителью одежды.

- Истину речет этот человек. Восстание немёртвых кара, за грехи людей и кладбища должны очищаться молитвой и карой грешников, а не магией черной. Так что в огонь, очищающий его, а имущество - церкви, для очищения! И коли вы другой приговор изберете, то я отреку вас из лона церкви.

Тут по толпе пробежал шепоток и смешки.

Старший судья недовольно посмотрел на епископа, но противится не посмел.

Некромант, сидя на табурете, закинул ногу на ногу, насколько это позволяли цепи и рассмеялся.

- Меня ещё не осудили, а имущество уже поделили, слушай толстяк, мой кошелёк проклят, коснёшься - станешь свиньёй, хотя особых отличий окружающие не заметят.

В толпе опять послышались смешки. Даже старший судья усмехнулся, но, когда к нему в ярости развернулся епископ, он сделал непроницаемой лицо.

- Эй, господин судья, меня уже все равно при говорят к казни, так что не трудись это озвучивать, исполни только моё последнее желание.