Надежда рода

— Неуязвимость на всё и всегда?

— Не совсем, — ответила она. — Я не использую дар круглосуточно, это невозможно. Меня легко убить во сне, если ты об этом. А в повседневной жизни? Могу по неосторожности порезаться, оступиться и разбить коленку. Я, так же как и все чувствую боль, когда в меня стреляют. Да, пуля меня не берёт, но боль от удара никуда не деть. А еще дар требует сил. Без подпитки от источника он слабеет. Поэтому я всю жизнь и прожила вблизи источника Игал.

Мы неспешно шли по широкой людной улице.

— Ну и, Ник, куда бы вы хотели отправиться? — улыбнулась задорно Айриса.

Я приобнял ее за талию. Она была чертовски хороша, продолжала улыбаться и нисколько не сопротивлялась моим объятиям.

— Не вы, ты, надо говорить, Кира...

— Меня зовут Кара, — напомнила она.

— Ну, да, Кара, — засмеялся я. — Нам нужно туда, где много пьют и много разговаривают.

— Будем подслушивать?

— Да!

— Ну, тогда нам в бар!

Бар выбирала Айриса. Но нам нужен был не любой. Дорогие модные бары сразу отпадали, там мы могли наткнуться на аристократов или переданных, но и слишком дешевые не подходили, где мы могли нарваться на отморозков.

Наконец прошагав через длинные ряды вывесок поражающих своим разнообразием, мы остановились.

— Вот! «Огненная линия». Горожане любят это место. Здесь самая большая барная стойка в столице, она занимает все пространство, поэтому все посетители сидят вместе и болтают.

Айриса решительно открыла дверь и вошла, а я последовал за ней. Мы оказались в узком светящемся розовым неоном коридоре, который больше подходил для ночного клуба, чем для бара. Хотя, сверху приглушенно ухали басы, вряд ли в баре так громко слушают музыку. Пройдя коридор, мы оказались у лестницы.

— Бар в подвале, — сказала Айриса, — а наверху можно потанцевать.

Я кивнул и направился вниз, потянул на себя дверь и мне тут же в лицо пахнул прохладный кондиционируемый воздух с легким запахом спиртного и чего-то вкусного и копченого.

Первое, что бросалось в глаза, это, конечно же, барная стойка. Громадный прямоугольник с закругленными краями, сияющий голубым неоном. Пять барменов носились в этом прямоугольнике от одного посетителя к другому: звеня стаканами, шипя открывающимися бутылками.

Здесь было людно, звучала веселая негромкая музыка, но ее заглушали голоса посетителей.